Тар-Айимский Кранг
Шрифт:
Ата, не двигаясь, плотно зажмурила глаза, а потом медленно снова открыла их. Она непринужденно повернулась лицом к Рыси, глаза ее находились на уровне коленей девушки.
– Мне думается, милая, что если мы собираемся продолжить этот разговор, то лучше заняться этим имея равные возможности.
Рука ее метнулась вперед и схватила удивленную Сиссиф за колени. Та испустила пораженный визг и со стуком села. С этого момента их тела, казалось, настолько слились, что Флинкс с трудом мог различить, где кто. Мысли их не поддавались расшифровке. Начался, так сказать, ненаучный бой, бой без правил. Цзе-Мэллори оставил свою головоломку
– Что здесь, во имя непристойности семи адов, происходит?
Даже знакомый рев не произвел ни малейшего впечатления на сражавшихся, слишком углубившихся теперь в свою работу, чтобы замечать мольбы всего лишь смертных. Коммерсант двинулся вперед и сделал попытку разделить пару. Фактически, несколько попыток. Это было все равно что совать руки в смерч. Потерпев неудачу, он отступил.
Чем дольше живешь на нижних уровнях Драллара, тем больше приобретаешь знаний о элементарной человеческой психологии. Флинкс произнес громко, но ровно, вкладывая в свой голос как можно больше отвращения:
– Вот это да, если бы вы только знали, как смешно выглядите!
Он также рискнул дать краткую мысленную проекцию двух сражающихся, соответственно приукрасив ее.
В салоне мигом воцарился мир. Вихрь волос, зубов, ногтей и порванной в клочья одежды внезапно остановил свое вращение и распался на два отчетливо различимых тела. Обе тупо уставились на Флинкса, а затем неуверенно – друг на друга.
– Спасибо, киджана. Я знал, что ты кое на что годишься, но твоим талантам явно нет предела. – Малайка протянул руки вниз и схватил обеих девушек за остатки воротников, подняв их за шиворот, словно пару упрямых котят. Девушки молча прожигали друг друга взглядами и казались вполне готовыми начать все заново. Почувствовав это, он так сильно встряхнул их, что у них лязгнули зубы и свалились туфельки.
– Мы ведем миллиардную охоту в редко посещаемой территории за чем-то таким, из-за чего любая фирма в Галактике, стоит ей только пронюхать, с радостью перережет мне глотку, а вы мванамкевиву, кретинки, идиотки, не можете и месяца прожить мирно! – Он снова встряхнул их, хотя и не так яростно. Теперь обе, судя по их виду, были не в настроении драться. – Если это случится снова, я выброшу вас обеих, кусающихся и царапающихся, если вы этого хотите, из ближайшего шлюза! Понятно?
Две женщины молча уперлись взглядами в пол.
– Ау идийо ау ла! Отвечайте сейчас же! – Голос громом прокатился по салону.
Наконец Сиссиф почти неслышно пробормотала:
– Да, Макси.
Он обратил смертоносный взор к Ате.
– Да, сэр, – тихо произнесла она.
Малайка продолжил бы внушение, но Вульф выбрал именно этот момент, чтобы заглянуть в помещение:
– Капитан, я думаю, вам лучше пойти посмотреть на это. На экранах появился предмет или предметы, про которые я сказал бы, что это корабль или корабли. Я хотел бы услышать ваше мнение.
– Нини? – взревел, резко поворачиваясь, Малайка. – Что? – Он выпустил обеих женщин. Обе стояли тихо, пытаясь хоть мало-мальски привести в порядок свою одежду. Периодически каждая бросала взгляд исподлобья на другую, но в данную минуту обе были основательно
– Похоже, он приближается к нам, сэр. Я желал бы, чтобы вы пошли посмотреть… сейчас же.
Малайка повернулся лицом к недавним драчуньям:
– Ата, приведи себя в порядок и дуй в Рубку… упеси! Сиссиф, возвращайся в свою каюту и оставайся там. – Обе спокойно кивнули и отбыли в разных направлениях.
– Социолог, пойдите и вытащите своего друга из этого полусна, или как там он его называет. Я хочу, чтобы вы оба были в полном сознании на случай, если произойдет что-то неблагоприятное. У меня такое предчувствие, что вы оба обладаете, по крайней мере, некоторым опытом по части корабельных маневров в глубоком космосе?
Цзе-Мэллори быстро шел к каюте Трузензюзекса. Теперь он остановился и улыбнулся в ответ рослому торговцу.
– В некотором роде, – спокойно согласился он.
– Прекрасно. О, киджана? – Флинкс поднял голову. – Не спускай глаз с этого своего приятеля. Все здесь может немного запрыгать. Я не знаю, насколько возбудим этот чертенок, но я не хотел бы, чтобы он путался под ногами и нервировал занятых людей.
– Да, сэр. У вас есть какие-нибудь догадки, что это такое?
– И да, и нет. И боюсь, что по всей вероятности окажется первое. А это плохо. – Он задумчиво помолчал. – Ты можешь пройти в Рубку, если хочешь, покуда следишь за своим змеем. Скажи нашим ученым пассажирам, что они тоже могут, если пожелают. Места там хватит. Я не хочу видеть в Рубке только Сиссиф. У этой милой пакадого есть склонность впадать в истерику, когда положение кажется ей неуправляемым, а она не может пустить в ход пальчик… и другие великолепные штучки для устранения этого безобразия. Но я думаю, что другие захотят быть рядом, когда мы выясним, что есть что. И они могут помочь своими предчувствиями. Я высоко ценю предчувствия. Кстати, не можешь ли ты ответить на свой вопрос за меня?
Флинкс сосредоточился. "Оно" было далеко, но кругом на много световых лет не имелось ничего другого, и поэтому дошло очень даже сильно. "Оно" было злобной/странной картиной сухого воздуха, солнца, крови/вкуса соли/облегчения, целиком окутанной холодными, ясными, словно растаявший снег, мыслями, подходящими только к одному виду…
Он поднял взгляд, моргая глазами. Коммерсант внимательно следил за ним с довольно-таки озабоченным видом. Флинкс почувствовал бисеринки пота у себя на лбу. И произнес одно слово, потому что его было достаточно:
– ААнн.
Коммерсант задумчиво кивнул и повернулся к двери.
11
Точка, указывающая на действие поля позигравитационного двигателя, стала теперь четкой и находилась далеко "справа" от них, примерно под девяносто градусов к плоскости их курса. Двигалась она, определенно, курсом на сближение. Они все еще не могли быть уверены, что это такое, но, по меньшей мере, один мозг занимал схожую площадь в пространстве.
Флинксу вспомнился процитированный кем-то однажды древний афоризм. Если он не ошибался, там речь шла о двух людях, старом и молодом. Младший сказал: "Никаких новостей – хорошая новость", а другой, земной святой мудро ответил: "Это не всегда верно, мой юный друг. Рыбак не считает, что ему повезло, если у него не клюет". Флинкс не был уверен, что эта притча была подходящей аналогией для данного момента, так как обнаружил, что не согласен со святым.