Танния
Шрифт:
Уложив всё это на спины верблюдов, мы отправились в обратный путь. Нам пришлось идти пешком, так как никто не предполагал, что наш ценный груз займет столько места.
Позади нас начинали собираться тяжелые тучи. Они багровым закатом застилали все небо, переливаясь в последних лучах заходящего солнца, яркими красками от ярко-оранжевого, до кроваво-красного и сине-фиолетового. Пески пустыни окрасились в багряный цвет. В воздухе запахло озоном. И это показалось мне хорошим знаком. Уже много столетий эти пески не видели дождя. И возможно теперь, когда Храм Огня вновь заработал благодаря Таннии, вновь придет равновесие в этот мир.
— Лишь бы успеть довезти ценный груз до дождя, — сказал отец, смотря, как тучи заходят со спины.
— Мы должны успеть! — ответил я, — Боги не допустят, чтобы мы потеряли навсегда столь ценную информацию.
Мы торопились, чтобы успеть добраться до нашего поселения.
— Отец! А как там Танния? — решился спросить я отца.
— Все хорошо, сын. Она на днях пришла в себя, и наш лекарь полностью убрал повязки с её рук и ног, — ответил он, — И ты знаешь, следов от ожогов практически нет. Только новая розовая кожа. И иероглифы на запястьях, как у нас, — восторженно продолжил он.
У меня с плеч упала огромная ноша. Наконец-то, хорошие новости.
— Отец, в одном из пророчеств, что я успел прочитать, говорилось о том, что она должна разделить свою силу дара с тем, кого полюбит, — осторожно сказал я отцу.
Он удивленно на меня посмотрел. Я достал из-за пазухи бесценный манускрипт и протянул его отцу. Тот внимательно его прочитал.
— И что ты думаешь, сын? — спросил он меня, глядя своими мудрыми глазами.
— Я не знаю…..
– вздохнул я.
— Я видел, как ты нёс её на руках из Храма. Видел твой безумный взгляд, когда ты бежал к ней через огонь главного зала. Ты любишь её, сын! — утвердительно сказал отец, — И она, узнав, что ты пропал, очень переживала. Мне Мия сказала, что они вместе провели бессонную ночь, переживая за тебя, — продолжил он, — А это значит, что твои чувства взаимны, сынок.
— Отец, я пока не хочу ни на чем настаивать и торопить ее. Давай пока уберем этот свиток. Я не хочу, чтоб о нём ещё кто-то знал, — попросил я его.
— Хорошо. У нас еще много непрочитанных манускриптов. Мы начнём с них, — согласился он.
А я убрал свой свиток за пазуху. Пряча его от посторонних глаз.
Через некоторое время мы въехали в поселение. Впереди виднелся наш дворец, возвышаясь над городом. И с первыми каплями дождя мы вошли на его территорию.
Мне показалось, что на балконе третьего этажа я вижу маленькую фигурку Таннии, которая стоит на ветру, и надвигающийся ураган рвёт подол ее белого платья. А она, не испугавшись первых тяжёлых капель дождя, всматривается в наш караван, выискивая глазами кого-то. Моё сердце бешено забилось в груди, в предчувствии скорой встречи.
Глава 12. Купания в бассейне
Танния
Я бежала к себе в комнату из главного зала, сжимая свои руки в кулаки. Они продолжали дрожать, меня трясло от отвращения и страха. Меня возмутило поведение этого гаденыша, брата Волонда. Его методы меня добиться были просто примитивны. И они вывели меня из себя. Или он был так уверен в своей неотразимости? Мелкий, напыщенный маменькин сынок. Безусловно, он был красив. И возможно на здешних девиц производил впечатление. Но я девушка из другого мира и меня на эти понты не возьмешь. Хоть бы целоваться научился, а то до отвращения, только обмуслякал.
А ещё я испытала
Вбежав в свою комнату, я прислонилась спиной к двери и, закрыв глаза, пыталась успокоиться. Мысленно настраивая себя на позитивный настрой и выравнивая дыхание от бега. Но самовнушение как-то не очень помогало. Я боялась раскрыть ладони и увидеть огонь. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я открыла глаза и посмотрела на свои сжатые в кулаки ладони. Иероглифы перестали излучать свет, и я медленно разжала кулаки. С облегчением выдохнула, ничего не обнаружив. И тут же взвизгнула от неожиданности. У моей кровати стояла Насти и смотрела на меня. Я, схватившись от неожиданности за сердце, присела на стоявшее рядом кресло.
— Ааааа….. Б…Твою ж мать…….- начала я заикаться, — Насти! Ну разве можно так пугать!
— Танния, извини. Я прибиралась в комнате. Тут ты влетела, как будто за тобой гнались. Я не успела ничего сказать, — оправдывалась она, с изумлением меня рассматривая. И, наверное, было на что посмотреть.
Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела испуганная девушка, с взлохмаченными волосами. Как будто она участвовала в драке.
— Тебя кто-то обидел? — спросила Насти.
— Не успел, — задумчиво сказала я, разглядывая себя в зеркале.
— Кто не успел? — поинтересовалась она.
Эх, не хватает сейчас моих подруг. Хоть бы коньячку, для успокоения.
— Да, Орин, гаденыш, пытался поцеловать, — сказала я, не вдаваясь в подробности.
— Орин? — спросила она восторженно, — И тебе не понравилось?
Я поняла, что переубеждать её бессмысленно. Жаль девушку, испортит её этот ловелас смазливый.
— А тебе нравится? — осторожно начала я.
Она как-то сразу сникла. И, вздохнув, выдала:
— Да. Он даже не смотрит на девушек из поселения. Ему городскую надо.
— А далеко город? — спросила я, чтобы перевести тему.
Мне правда было интересно, как тут устроено всё. И показаться не из этого мира, я уже не боялась. Понимая, что Жрецы Храма воды жили уединенно, и все об этом знали. А я, как бывшая Жрица воды, нигде не была.
— Город в нескольких километрах за поселением. На большой земле, начинается на краю пустыни. Там много городов, есть леса, зелёные поля, реки, озера, — Восторженно говорила она, глаза ее загорелись, и было видно, как её туда тянет.
— А почему ты туда не уедешь? — поинтересовалась я.
— Я не могу оставить отца и маленьких братьев. Боги забрали мою маму при родах младшего братика, — грустно сказала девушка.
— А сколько тебе лет?
— Уже восемнадцать! — гордо ответила Насти.
А я подумала, какая непосильная ноша на её, по сути, еще детские плечи. Видно и в этом мире медицина тоже бессильна, в некоторых случаях.
За разговорами с Насти я постепенно успокоилась. И вскоре она ушла. Я вышла на балкон и, посмотрев на небо, увидела, как вдалеке, у линии горизонта, собирались тяжелые тучи. Они наползали на пустыню, как большая птица, раскинув свои крылья, закрывая песок от солнца, которое подкрашивало их снизу в багровые краски.