Танковые рейды
Шрифт:
— Нет, ты ко мне приезжай. Есть о чем поругаться.
Он приехал. И долго мы потом, обсуждая обстановку на нашем участке фронта, спорили о том, как развернутся дальнейшие боевые действия. Но в одном сошлись — танкам в предстоящей операции, конечно, будет принадлежать выдающаяся роль.
Перед войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов занимала оборону немецкая группа армий «А» в составе 4-й танковой, 9-й и 17-й полевых армий. Оборона противника состояла из многочисленных укрепленных полос от Вислы до Одера, растянувшихся на глубину до 500 километров. Оборонительные пояса приспособлены к естественным
Гитлеровское командование чуяло недоброе. Как мы ни соблюдали режим маскировки, опытному разведчику нетрудно было догадаться, что готовится мощное наступление: чувствовалось заметное оживление на дорогах, на переправах через Вислу, на лесных просеках появились указки со всякого рода условными обозначениями, стало больше регулировщиков на перекрестках и поворотах, интенсивнее передвигались офицеры связи…
ИС-2 ведет огонь из леса
Перед нашей 1-й гвардейской танковой армией была поставлена задача: после прорыва общевойсковыми армиями тактической зоны обороны противника на 15–20 километров двигаться с Магнушевского плацдарма, с утра второго дня операции войти в прорыв и стремительно развить наступление на Нове-Място, Рава-Мазовецка, Скерневице, Лович, Кутно и к исходу пятого дня операции овладеть районом Кутно, Лечница и продолжать наступление на Коло, Познань.
Правее нас должна была наступать на Мщонув, Сохачев, Иновроцлав 2-я гвардейская танковая армия, а с Пулавского плацдарма на Радом, Лодзь — 9-й и 11-й отдельные танковые корпуса.
Танковая лавина действительно становилась решающей силой в операции, Наша 1-я гвардейская танковая армия к началу Висло-Одерской операции обладала не только огромной ударной силой и огневой мощью, но и прекрасными, опытными, несмотря на молодость, офицерскими кадрами, закаленными в боях сержантами и солдатами. Накануне наступления во всех подразделениях прошли партийные собрания, на которых приняли в партию немало лучших водителей, стрелков и командиров танков.
Наступило утро 14 января. Началось оно буднично, обыкновенно. Падал крупными хлопьями мокрый снег. Перед строем зачитывалось обращение Военного совета фронта: «Боевые друзья! Настал великий час. Пришло время нанести врагу последний сокрушительный удар…
Наша цель ясна. Дни гитлеровской Германии сочтены. Ключи победы в наших руках…»
Но вот вздрогнула и загудела земля за Вислой, разрывая неестественную тишину, загрохотали тысячи орудий и минометов — началась артподготовка.
Двинулась в наступление наша пехота. Противник выдвигает для контрудара свои резервы — 19-ю, 25-ю танковые дивизии. Ожесточенность боев нарастает с каждым часом.
Ломая сопротивление врага, продвигаются на запад части 8-й гвардейской армии В. И. Чуйкова, ныне Маршала Советского Союза. Прорвав полностью к полудню 15 января главную полосу обороны противника, 8-я гвардейская обеспечивает условия для ввода в прорыв нашей 1-й гвардейской танковой армии.
Еще за день до этого под гул мощной артподготовки по семи мостам через Вислу переправились тысячи танков, самоходок, бронетранспортеров. Стальная армада, готовая с ходу вступить в бой, ждала только команды.
На КП 29-го гвардейского стрелкового корпуса генерала А. Д. Шеменкова, куда мы приехали для совместного руководства боем, — оживление, рабочая суета: снуют офицеры связи, на разные лады кричат в микрофоны радисты и телефонисты. Штабисты А. Д. Шеменкова по-хозяйски предупредительны к нам, корректны, но нет-нет да улавливаем их недоуменные взгляды в нашу сторону. Наконец А. Д. Шеменков не выдерживает и с подковыркой спрашивает:
— Когда же, друзья танкисты, вы собираетесь начать боевые действия? Или будете за пехотой только трофеи подбирать?
Мне ясно его нетерпение, но разве ему невдомек, что приказы себе мы не сами сочиняем?
— Должен же кто-то и трофеи подбирать, — сдерзил я старшему по званию. А своим офицерам приказал перебазироваться в район нашего передового отряда, к полковнику И. И. Гусаковскому, — мне и самому было не по себе от вынужденного ожидания. Передовой отряд — в него вошли 44-я танковая бригада и самоходный артполк подполковника П. А. Мельникова — еще в ночь на 14 января переправился на западный берег Вислы. Мельников и Гусаковский были закадычными друзьями: их сближали темперамент, решительность характеров, я бы сказал, одинаковая динамичность натуры. Назначая их в передовой отряд, мы именно этими их качествами руководствовались.
В тринадцать ноль-ноль 15 января, — долгожданная команда: «Танки, вперед!»
Передовой отряд И. И. Гусаковского, обогнав боевые порядки пехоты, с ходу атакует противника. Ударили залпы танковых пушек и самоходок. Загорелись вражеские танки и штурмовые орудия, краска крестов текла по броне. Вслед за передовым отрядом в бой, так же с ходу, вступили главные силы корпуса.
Оборона противника дезорганизована. Масса пленных, сдаются пачками, объясняют: «Сыты войной по горло», «Лучше ужасный конец, чем ужасы без конца…».
Да, времена меняются. Я слушал пленных и вспоминал 41-й и 42-й годы. Рядовые пленные немецкие солдаты высокомерно цедили слова на допросах. А теперь: «Гитлер капут…»
Конечно, капут. Мимо пожарищ, завалов разбитой немецкой техники, трупов фашистских солдат войска корпуса стремительно несутся вперед. На северо-запад, к реке Пилице.
Вперед неостановимо рвутся танки. На душе радостно, хочется озорно крикнуть: «Где вы теперь, генерал Шеменков? Танкисты не подбирают трофеев, танкисты — впереди!»