Танкист

Евтушенко Алексей Анатольевич

С раннего утра солнце включилось в полную силу и палило так, словно перепутало широту Москвы и Кабула. При этом ни облачка на небе, а легкий ветерок, решивший к полудню хоть немного дать москвичам подышать, быстро выдохся и затих.

Первый бой Шалый – Глюконавт Кальция по расписанию должен был начаться ровно в шестнадцать часов. Обычно бои «КТО» проводились вечером или даже ночью. Но в особых случаях с властями и договаривались особо, чтобы те «не заметили» дневной игры. Это как раз и был тот самый случай.

По правилам Дуэли Смерти звание танкиста не имело значения при выборе им танка. Теоретически новобранец мог вызвать даже генерала и выйти против

него на «Диктаторе» или «Викинге» третьей модификации с какой угодно пушкой и защитной краской – были бы деньги, чтобы все это купить. Но это теоретически. А на практике звания танкистов напрямую коррелировали с техникой и вооружением. «КТО» – игра бедных и даже маргинальных слоев населения; миллионеров среди выдающихся игроков нет, и на танки они себе зарабатывают собственным потом и кровью. В отличие от танкистов «ВТО», которые часто приобретают технику и аватар на деньги, не имеющие никакого отношения к игре. То, что Олегу достались в наследство машины его отца, и сам он, как и отец, тоже стал танкистом «КТО», выбивалось из общей картины, подобные случаи были довольно редки.

Поэтому сегодня штаб-сержант Шалый, облаченный в скаф-костюм «Латник-4», под рев трибун въехал на залитую жарким солнцем карту Бойня на танке «Диктатор» третьей модификации с защитной краской «Продиджи» и пушкой «Шафт-3». Собственно, выбор у Олега был невелик. Или второй «Хантер» с пушкой «Смоки-3» и краской «Карбон» или «Дик-3». Он ни секунды не сомневался, что нужно брать танк «Диктатор», хотя ни разу до этого не участвовал на нем в игровом бою – только тренировался. Но тренировался много и упорно. Третий «Дик» был маневреннее, быстрее, мощнее и обладал лучшей броней по сравнению со вторым «Хантером». А уж с пушкой «Шафт-3» и краской «Продиджи» его превосходство становилось подавляющим.

Танк Глюконата Кальция – третий «Викинг» с пушкой «Рельса-3» и защитной краской «Грязь» появился на карте сразу вслед за танком Олега. Противники заняли позиции в воронках на противоположных сторонах карты, и бой начался.

Продлился он недолго.

«Рельса» – страшное оружие. Ее снаряд прошивает практически любую броню насквозь. Но этой пушке времени на перезарядку нужно больше, чем «Шафту», примерно в два раза. Олег, точно зная скорость перезарядки «Рельсы» и пользуясь своей скоростью и маневренностью, не получил ни одного попадания, уходя с директрисы огня в последнюю долю секунды, когда снаряд «Рельсы» уже покидал дульный срез орудия. В то время как сам выстрелил пять раз и четыре из них попал. Причем дважды критично. В обычной Дуэли координатор остановил бы игру, дал побежденному зализать раны, засчитал победителю победное очко, и противники вышли бы на второй раунд. Но в Смертельной Дуэли раундов не было, и остановить бой координатор не мог, не имел права. Добивать противника насмерть или удовлетвориться только победой – выбор был за самим танкистом, и только за ним. Даже мнение зрителей, которые, подобно древним римлянам на трибунах гладиаторских арен, голосовали за жизнь или смерть синими и красными огнями сигнальных файеров, не было решающим. Уже победивший танкист мог его учесть. А мог и проигнорировать.

Когда «Викинг» Глюконавта Кальция с заклинившей башней и оплавленной гусеницей бессильно застыл на склоне холма, танкист Шалый не раздумывал над своими действиями ни секунды. Он знал, что там, в недрах боевой машины, в защитной капсуле, его враг еще жив, и не собирался ему эту жизнь оставлять. Три плазменных заряда в упор на полной мощности «Шафта» превратили углеритовую броню в подобие жидкого

раскаленного теста. Морда «Викинга» «поплыла», теряя привычную форму.

Трибуны перестали дышать.

С грохотом, похожим на страшный удар грома во время бешеной июньской грозы, взорвался боезапас.

Изящная башня с длинным тонким стволом «Рельсы» воспарила над корпусом, опираясь на столб пламени и дыма, словно какой-то невиданный летательный аппарат, и врезалась в землю. Ствол переломился пополам, крышка верхнего люка отлетела, на месте сенсоров зияли выжженные дымящиеся дыры, и это некогда высокотехнологичное, опасное и красивое изделие рук человеческих мгновенно превратилось в исковерканный и бесполезный кусок углерита, металла и пластика.

То же самое можно было сказать и о корпусе «Викинга» – его верхняя часть под напором взрывного давления расцвела подобием уродливого цветка с черными от копоти и причудливо изогнутыми от жара лепестками, на которых, словно подтверждая свое название, шевелилась, сползая, пузырилась и лопалась, исходила жирным липким дымом краска «Грязь».

Все было кончено. Никакая защитная капсула и скаф-костюм не смогли бы спасти танкиста от смерти в подобных условиях.

Но Олег должен был увидеть труп врага своими глазами.

Он отстегнулся, нажатием клавиши на пульте открыл передний люк и выбрался на броню. Солнце било прямо в глаза не хуже пушки «Твинс», но поляризованное забрало шлема держало удар. Трибуны взревели при виде победителя.

Олег спрыгнул на землю и подошел к искореженному «Викингу». Ему даже не нужно было забираться на корпус – на месте переднего люка зияла оплавленная дыра, и сквозь нее было прекрасно видно почерневшее, скорчившееся в кресле, мертвое – мертвее не бывает – тело танкиста Глюконавта Кальция.

Штаб-сержант Шалый втянул воздух, в котором наряду с вонью горящего масла и защитной краски отчетливо ощущался запах жареного мяса, развернулся на каблуках и пошел назад к своему «Дику». Впереди его ждало еще три боя.

Пока технические службы убирали с игровой карты остатки «Викинга» и труп, Олег успел протестировать узлы и агрегаты своей машины, пополнить боезапас и выпить холодного морса. Нарочно не позволял себе радоваться победе над Глюконавтом Кальция. Во-первых, рано. А во-вторых, интуитивно понимал, что радоваться не надо. Справедливая месть должна совершаться с холодным равнодушным сердцем, словно грязная, трудная, но совершенно необходимая работа. После которой следует принять горячий душ, выпить пива, выспаться и забыть о ней. Желательно навсегда.

Танкист Озверин вышел против Олега на «Мамонте» третьей модификации с пушкой «Шафт» – такой же, как у Олега. Пользуясь тем, что «Мамонт» в два раза тяжелее «Диктатора» и в полтора лучше защищен, он сразу постарался занять позицию на вершине холма, чтобы оттуда отслеживать все маневры противника. И сделал большую ошибку. Скорость и маневренность у «Диктатора» гораздо выше, чем у «Мамонта», чем Шалый немедленно и воспользовался. Он кружил вокруг неповоротливого врага, умело прячась от выстрелов за складками местности и в воронках, сам при этом стреляя пусть и не слишком мощными, но частыми зарядами и неизменно попадая. К тому времени, когда Озверин понял, что двигаться все-таки надо, у его «Мамонта» от перегрузки и двух подряд точных попаданий окончательно полетела система кондиционирования, и температура внутри этого углеритового гроба на гусеницах медленно, но верно поползла к отметке, за которой танкист начинает себя чувствовать живым цыпленком, попавшим в работающий гриль.