Танкист
Шрифт:
– Прочти. Ну или хотя бы попробуй прочесть. Там главный герой, Элам Харниш, чем-то напоминает твоего прадеда. А значит, и тебя. Хотя ты, конечно, молодой еще, рано говорить, что из тебя лет через пять выйдет.
Дед Иван и научил Олега десятку несложных, но эффективных приемов рукопашного боя. Включая и тот, который он применил сейчас против Лысого Черепа.
Лидер «Черных петухов» поднялся с пола. Олег, отступив на шаг, спокойно ждал.
– Что, Череп, обосрался? – ласково-весело осведомился штатный вышибала заведения Петя Маленький, не торопясь приближаясь
Рост Пети Маленького, как сказали бы еще лет двести назад, был четырнадцати вершков сверх двух обязательных аршин, что превышало два метра. Весил молодец не меньше ста двадцати килограммов и в прошлом году уверенно занял второе место в Москве по гиревому спорту.
Лысый Череп ожег Петю взглядом, но выступить не решился. Против Пети Маленького вообще редко кто решался выступать. И не только потому, что было это малоэффективно в силу физических кондиций вышибалы. Петя славился обостренным чувством справедливости и крайне редко оказывался не прав в разрешении спорных ситуаций. Грубо говоря, вышибленный Петей за порог «Прицела» клиент в глубине души ощущал свою несомненную вину. Поэтому всегда мог честно себе сказать: «Я бы, конечно, мог врезать Маленькому так, что у него бы зубы полетели, но следует признать его правоту. Последнее дело выступать против правды. Пусть обо мне думают что угодно, но я всегда умел признавать свои ошибки». После чего удалиться с гордо поднятой головой.
– Я все видел, – сказал Петя. – И слышал. Хочешь помахаться с Шалым до дуэли – твое дело. Только не здесь. Ищи другое место и время. – Он понизил голос: – Но я бы тебе не советовал это делать. Ни тебе, ни твоей шобле.
– Это почему? – с кривой ухмылкой осведомился Череп. – Ты, что ли, вступишься?
– Делать мне нечего, – пожал широченными плечами Петя. Словно гора шевельнулась. – А только все здесь слышали, как Шалый вызвал вас на Дуэль Смерти. Если с ним теперь что-то случится, как думаешь, кто будет первым в списке подозреваемых?
Лысый Череп думал не долго. Лидер клана все-таки обязан быстро соображать.
– Больно надо мне с этим нубом связываться. Ему что так, что эдак жить недолго теперь осталось, сам напросился. Мне, понимаешь, показалось, что он собрался уйти, не заплатив. – Он перевел взгляд на Олега и растянул губы в карикатурном подобии улыбки. – Извини, штаб-сержант, ошибся. С кем не бывает. До встречи на Дуэли. Передай мамочке, пусть заказывает сыночку гроб, панихиду и все такое. Хотя, думаю, ей уже сообщили добрые люди.
Лысый Череп развернулся и направился обратно к столу. Ему нравилось, что последнее слово оставалось за ним при любом раскладе.
Маме действительно уже сообщили. Когда Олег вернулся домой, она сидела на кухне и невидящими глазами смотрела в стереоскрин, на котором известный комик сыпал давно затертыми шутками. Звук был выключен. В своей комнате делали вид, что спят, близняшки Иришка и Маришка.
Олег прошел на кухню, сел напротив мамы и выключил стереоскрин. Мама перевела на него сухие глаза и бесцветно спросила:
– Это правда?
– Мам, послушай…
– Это
Не ответить было нельзя.
– Правда, – сказал он. – Но ты не волнуйся, я их убью.
– Разве я воспитывала убийцу? – спросила мама.
– Убийцы они, – упрямо наклонив голову, сказал Олег. – Они убили отца. И должны за это ответить. Кроме меня, потребовать ответ некому. Извини, мам, но так получилось.
– Знаешь, – сказала мама. – Уходи.
– Что? – не понял он.
– Уходи. Совсем. Ты мой сын, первенец. Я тебя люблю и не могу смотреть, как ты себя убиваешь. Хватит мне отца. Собирай вещи и уходи.
– Мама… – Олег вдруг понял, что на самом деле означает старинное выражение «словно земля ушла из-под ног».
– Да, я твоя мама и всегда ею останусь. Если тебя убьют, похороню, не сомневайся. Но жить здесь ты больше не будешь.
– Но… почему?
– Потому что жить нужно мне. Хотя бы для того, чтобы вырастить дочерей. Тебя, видно, я уже вырастила, как могла. Вот и лети из гнезда, устраивай сам свою жизнь и смерть, если уж стал таким самостоятельным. Нечего у матери под юбкой сидеть.
«Черт, она же говорит абсолютно серьезно. То есть серьезнее некуда. Пожалуй, я и не помню, когда она была настолько серьезна. И что делать? Доигрался в танчики, Олежек, родная мать из дома гонит. Или… не гонит? Она действительно не может иначе. Потому что ей больно и нужно растить близняшек. Как она может их спокойно растить, когда я рядом такие сюрпризы преподношу? Получается, я полный эгоист и свинья, который не ставит ни в грош собственную мать?
Нет, – сказал он себе. – Не так. Просто у нас разные цели. У нее – свои, женские и материнские. У меня – свои, мужские и сыновьи. Как сын своего отца и мужчина, я не могу оставить зло безнаказанным. И, как сын своей матери, я не могу отказаться от принятого решения. Возможно, кто-то назовет это юношеским максимализмом – плевать. Назад дороги нет. Значит – что?
Значит, уходи, – пришел простой ответ. – Иди в комнату, собери рюкзак и уходи. Это не разрыв с семьей, чувак. Это взросление. Не забудь оставить маме денег из тех, что заработал на последней дуэли».
Так Олег и сделал. На сборы у него ушел ровно час. Потом он заглянул в комнату к близняшкам, тихонько поцеловал обеих в лоб и вышел в прихожую. Мама продолжала сидеть на кухне. С рюкзаком на одном плече он пошел к ней. Оставил на столе деньги, поцеловал в край сухих губ. Она не отстранилась.
– Я буду заходить иногда, – сказал он. – Навещать тебя и близняшек. Можно?
– Дело твое, – сказала мама.
– Тогда до свиданья.
– До свиданья.
Через минуту Олег Шальнев шагнул из дома в теплую майскую ночь. Поправил рюкзак на плечах и двинулся через двор к выходу на улицу. Он не имел ни малейшего понятия, куда ему идти дальше, но надеялся, что по дороге сообразит.
Ответ пришел быстро. Олег был из тех людей, кто в случае необходимости всегда быстро получает ответы на заданные самому себе вопросы. И чаще всего эти ответы бывают верными.