Танкист
Шрифт:
– Кажется, прибыл, – пробормотал следопыт, падая ничком в высокую пыльную траву.
Глава 4
– Ну, подумаешь, уши, – хмыкнул Стыцко, разглядывая лежащего в тени березы раненого незнакомца. – У моего соседа нос был яки горный хребет, а уж чуял он им буквально за километр. Бывало, жинка только напечет драников, а он уже с бутылью спешит. М-да… А живал-то он за три хаты от нас. А тут уши!
– Ну, не знаю, – буркнул Андрей, роясь в сумке раненого.
Из сумки появилось несколько полотняных мешочков, пара странных
– Так, вроде все, – пробормотал бывший разведчик, разложив все на расстеленном на траве брезенте.
– Ну что ты об этом, командир, думаешь?
Семенов пожал плечами, в задумчивости разглядывая разложенные вещи.
– Не знаю, чертовщина какая-то. Что он не из наших, понятно, но и на немцев не сильно похож, тем более те за ним охотились.
– Да что тут думать, командир, – встрял подошедший механик. – Сдадим его особистам, а там пусть разбираются, а вот трофей можем и оставить.
Он подобрал с брезента лежащую там саблю и, вынув клинок из ножен, махнул им, рассекая воздух.
– Ух ты, какая сабелька, да и сапожки у него ничего.
– А ну дай сюды, дитятко неразумное, – Стыцко перехватил запястье Евстафьева и буквально вырвал у того из руки клинок. – А то отрежешь себе что-нибудь.
– Ты что, Федор, ополоумел?!! – вспыхнул Виктор, потирая запястье.
Наводчик промолчал, внимательно рассматривая клинок, затем отошел в сторону и, подняв с земли сломанную ветку, подкинул ее вверх. Выждав момент, он рубанул летящую ветку саблей, развалив ту на две части, затем снова уставился на оружие.
– Добре, – наконец вынес он свой вердикт. – Славное оружие, большим мастером ковалось.
– А ты почем знаешь? – буркнул Виктор.
– Федор у нас потомственный кузнец, – хмыкнул лейтенант, принимая из рук того саблю и тоже рассматривая ее. – Так что, если он сказал, что это хорошая сабля, значит, хорошая.
– Вообще-то, командир, это не совсем сабля, – вставил Андрей. – Если я не прав, Федор поправит, насколько я знаю, сабля должна быть изогнута, а этот клинок прямой.
– Ну, туточки ты верно заметил, – улыбнулся Стыцко. – Я бы сказал, что это меч, но очень необычный, лезвие у него слишком узкое. Но это явно боевое оружие, и, судя по потертостям на ножнах и рукояти, им довольно-таки часто пользовались.
– Бред, – пробормотал Сергей. – Ладно, не будем гадать. Федор, собери все и убери куда-нибудь, а если что пропадет, я с тебя, Евстафьев, шкуру сниму.
– А что Евстафьев-то сразу? – обиделся механик.
– Знаю я просто твою патологическую тягу к трофеям. Кстати, рядовой Евстафьев, за самовольно оставленный пост вам два наряда вне очереди, и марш назад.
– Слушаюсь, товарищ лейтенант.
Андрей проводил глазами удалявшегося механика и, собрав разложенные предметы обратно в сумку, передал ту вместе с мечом Стыцко.
– Не нравится мне все это, командир, – Андрей нагнулся над раненым, проверяя повязку. От легкого прикосновения стрелка-радиста тот скрипнул зубами и застонал. – Но в любом случае не хочу я выдавать этого парня Особому отделу.
– Я тоже, – кивнул Сергей. –
– Какой он засланный, – хмыкнул Андрей. – Командир, ты думаешь, я в разведке этих «засланцев» не насмотрелся, хоть убей, не похож он на фрица.
– Может, союзники?
Цветков пожал плечами. В это время раненый заворочался, застонал и вдруг резко сел, уставившись на стоящих рядом танкистов ярко-изумрудными глазами.
Дейнар уже несколько минут лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к разговору своих спасителей. Если бы не они, те странные воины в форме мышиного цвета едва не загнали его как раненого оленя. А их странное оружие, метающее маленькие стрелы… слава светлым богам, что у его спасителей оказалось подобное. Хорошо, что заметив присутствие и не почувствовав вражды к себе, он решил рискнуть, правда, где было его чутье, когда он, увидев отдыхающих незнакомцев, решил выйти к ним. Один из спасших его неожиданно принялся поправлять сползшую повязку на его плече, вызвав вспышку резкой боли, от чего следопыт непроизвольно застонал. Странный наконечник, засевший в плече, не давал покоя эльфу, пульсируя время от времени жгучей болью. Голова тоже ныла, но, как ни странно, не так сильно, хотя именно после удара в голову Дейнар потерял сознание. Страшно хотелось пить, решив, что притворяться дальше бессмысленно, а может, и просто опасно для здоровья, он резко поднялся и сел.
Стоявшие рядом люди недоуменно уставились на него. Дейнар огляделся. Он лежал в тени дерева, на подстеленной поверх травы не очень чистой ткани, шагах в пятидесяти от них возвышалось странное сооружение грязно-зеленого цвета, на котором сидел один из его спасителей. Следопыт поморщился от идущего со стороны строения запаха и повертел головой в поисках своей сумки, однако, не обнаружив ее, разочарованно вздохнул. В принципе, окажись он на их месте, поступил бы так же, но теперь ему нужна была сумка, а значит, придется попытаться их убедить.
Один из стоявших присел рядом и что-то спросил. Эльф прислушался. Нет, слова ему не были знакомы, и он покачал головой. Человек хмыкнул и вновь заговорил. Слова речи были явно другими, но и этот язык эльф не знал. Он сам попробовал несколько языков, даже сказал несколько слов на орочьем, но теперь его спасители уже качали головами и принялись о чем-то спорить.
– Блин, что это за язык такой? – почесал шлемофон Сергей, затем, чертыхнувшись, откинул его на спину.
– Как я понял, он пробовал говорить с нами на разных языках.
– А последние рычания тоже язык? И где же так говорят?
– Откуда я знаю, может, на Мадагаскаре.
– Где-где?
– Ладно, командир, не имеет значения. О, смотри, кажется, наш друг хочет пить.
Раненый жестами показывал, как наливают в кружку и подносят ее ко рту. Андрей кивнул и, смотавшись к танку, бегом вернулся с фляжкой, протянув ее незнакомцу. Тот кивнул и, взяв флягу, принялся ее откупоривать. Причем не отвинчивать, а именно пытаться вытащить пробку. Лейтенант со стрелком недоуменно переглянулись, и Сергей, отобрав фляжку, отвинтил крышку и снова протянул ту раненому.