Танкист
Шрифт:
— Его самое. Учили раньше в танковой школе. Мы на Т-34 даже брёвна с собой возили — приторачивали к борту.
— На танке проще, а здесь рубка мешает, — согласился с Павлом комбат. — И нам, командирам, впредь наука будет. Как говорится — не зная броду, не суйся в воду. Хорошо, машины не повредили.
— Куракин сказал — машину Веденеева подбили.
— Правильно сказал: гранатой сожгли. Экипаж выбраться успел, а машине хана, выгорела вся.
— Жалко.
— Да чёрт с ним, с железом — люди живы!
В Красной армии за подбитый гранатой танк или самоходку боец получал единовременную денежную выплату в сумме 1000 рублей. Если
Если в начале войны нашими танками новой конструкции — вроде Т-34 и КВ — немецкие T-II, T-III и T-IV подбивались с больших дистанций и не могли серьёзно противостоять, то уже к середине войны соотношение сил изменилось. T-IV приобрёл длинноствольную пушку и усиленную накладками броню, выпускался до конца войны. Появились новые немецкие танки T-V «Пантера» и T-IV «Тигр». «Пантера» была значительно легче и маневренней «Тигра», а её 75-миллиметровая пушка лишь ненамного уступала по бронепробиваемости «Тигру». Но в «Тигре» стояло лучшее танковое орудие Второй мировой войны.
На базе новых танков появились и самоходные орудия — вроде «Фердинанда». Правда, выпустить их успели немного, всего 90 штук. Самоходки выгодно отличались от танков значительно меньшей трудоёмкостью в производстве и меньшей стоимостью. «Тигр» же обладал мощной защитой, но именно потому и значительным весом в 55 тонн. Его не выдерживали мосты, и в бою большой вес не всегда ему помогал. Его одиннадцатитонная башня поворачивалась наводчиком легко — гидроприводом, но полный оборот в 360° длился долгих 60 секунд. Для манёвренного танкового боя — целая вечность.
Были среди наших танкистов асы, бившие T-IV, «Пантер» и «Тигров». Старший лейтенант Д. Лавриненко имел на счету 52 уничтоженных фашистских танка, старший лейтенант К. Самохин — 30, капитан А. Дьяченко — 31, лейтенант Кученков — 32, старший лейтенант А. Бурда — 30, старшина Н. Новицкий — 29 танков.
Были танковые асы и у немцев. Правда, на начальном этапе войны они столкнулись с устаревшими, легкобронированными и слабовооружёнными советскими танками вроде БТ, БТ-5. И счёт стал увеличиваться после получения немцами в больших количествах «Пантер» и «Тигров». Однако цифры впечатляют.
Самый результативный немецкий ас К. Книспель — 168 танков, лейтенант О. Кариус — 150, обер-лейтенант Г. Белтер — 144, гауптштурмфюрер СС М. Витман — 138, оберштурмфюрер СС П. Эгер — 113, оберфенрих Рондорф — 106.
Во многом большую роль играла высокая выучка немецких танкистов, слаженность экипажей, наличие радиосвязи с началом войны на всех мощных боевых машинах, отличная обзорность командиров танков. А на войне — кто первый увидел, тот и победил. Было много других причин — в том числе великолепная оптика и прицелы, а также комфорт экипажей. Кроме того, немцы уделяли большое внимание снарядам. Снаряды к их пушкам при равном калибре имели большую бронепробиваемость из-за легированных сердечников, имевших присадки вольфрама и других металлов.
Через два дня батарея самоходок подверглась авианалёту. Разведка ли немцев донесла, или «рама» пролетела — как называли на фронте ненавистный всем самолёт-разведчик «Фоккевульф-189», только внезапно послышался шум авиадвигателей, мелькнули хищные тени немецких пикировщиков «Ю-87», и на батарею посыпались бомбы. Вопреки обыкновению, бомбардировщики бомбили не с пикирования,
Экипажи проводили с самоходками регламентные работы — чистили пушки, протягивали ходовую часть, регулировали двигатели. САУ оказались без маскировки.
Экипажи бросились во все возможные укрытия — ямки, канавы, воронки. Взрывы грохотали один за другим, сверху сыпалась земля, осколки били по бортам боевых машин. Что говорить, поленились самоходчики отрыть щели для укрытия.
Это раньше, в 41–42 годах старались после остановки как можно быстрее вырыть хоть небольшую щель, поскольку немецкая авиация не дремала. Теперь же, в наступлении, когда позиции менялись часто, а в воздухе господствовали советские самолёты, рвение улеглось.
Батарея поплатилась одной сгоревшей самоходкой и пятью погибшими. А Павел сделал вывод — нужно всегда искать укрытие поблизости, при его отсутствии — рыть щель. А также не пренебрегать маскировкой. Ведь только случай уберёг сегодня батарею от больших потерь. И ещё — наши истребители, довольно быстро отогнавшие «юнкерсов».
Постепенно становилось холоднее, чувствовалось ледяное дыхание приближающейся зимы.
Военнослужащим выдали зимнюю форму одежды. Офицеры получили полушубки, рядовой и сержантский состав — ватники. И все — ватные штаны и шапки-ушанки.
По полушубку Павел не переживал — неудобно в нем забираться и выбираться из самоходки, а потерянные секунды — если машина подбита — могли стоить жизни. А вот ватные штаны одобрили все. В рубке холодно, сиденья железные, и вокруг — стылое железо. Только и радости, что ветра нет да на голову не капает. Павел не раз вспоминал немецкие танки, имеющие обогрев от радиатора печки, только молчал об этом. Политрук вместе с особистами не дремали, за положительные отзывы о технике врага вполне могли припаять «неверие в силу и превосходство советского оружия» с последующими выводами.
В одном из маленьких польских городов, куда прибыла батарея, оказалась целая, неразрушенная баня. На фронте помыться горяченькой водичкой, да с мылом и мочалкой — великая редкость. Летом ещё как-то выкручивались, купаясь в реках и озёрах.
Баня по случаю военных действий не работала, но комбат нашёл работников бани. Как и чем он их прельстил, осталось неизвестным, но батарея вымылась вся. Намыливались, тёрли друг друга мочалками, смывали грязь горячей водой, а затем с величайшим наслаждением переодевались в чистое бельё. Что может быть лучше? Многие на передовой не мылись месяцами, появились вши.
Бойцы боролись с насекомыми сами. Из пустых бочек делали вошебойки: разводили под бочками костры и прожаривали одежду. Быть танкистом на войне — пыльная в прямом смысле слова служба. Танк или самоходка при движении поднимают клубы пыли, которая через все щели набивается в танк, садится на лицо и одежду. А уж при стрельбе танкисты были чёрными от пороховой гари, чумазыми, как трубочисты или кочегары на паровозах. Бельё тоже пропитывалось копотью, становилось серым и пахло кислым запахом сгоревшего пороха. Верхняя же одежда — ватники, комбинезоны — постоянно были в многочисленных пятнах от моторного масла, солярки и пушечного сала. Попробуй уберечься в этакой тесноте и в постоянном соприкосновении с замасленным железом. В общем, танкисты перед вами или самоходчики, можно было сразу узнать по внешнему виду, даже не глядя на чёрные петлицы с эмблемами. Немцы презрительно называли наших танкистов «русскими трактористами».