Танкист
Шрифт:
Павел успел нажать кнопку остановки двигателя, открыл верхний люк и полез из танка. Одного взгляда ему хватило объять поле боя.
Его танк не добрался до советских траншей всего метров семьдесят. Моторный отсек был объят пламенем, по броне застучали пули.
Он свалился с корпуса танка на землю и стал отползать от него. В танке — почти полный боекомплект, и если рванёт, мало не покажется.
Павел приподнял голову. Яркими факелами горели на поле четыре «Пантеры», две чадили чёрным дымом.
Павел
Когда он отполз метров на сто, сзади сильно рвануло. Павел обернулся. Взрывом боеприпасов с «Пантеры» сорвало и высоко подбросило башню, а корпус просто разорвало изнутри. «Вовремя убрался», — подумал Пашка.
Недалеко ревел танковый мотор. К Павлу зигзагами двигалась «Пантера» его роты. Немного не доехав, водитель откинул нижний люк, и Павел понял — спасают его. Не став медлить и раздумывать, он подполз к танку и неловко забрался в люк. Его схватили за руки и втянули внутрь танка. Люк захлопнулся, и машина двинулась назад.
— Где Лонге? — прокричал командир танка.
— Погиб! После попадания снаряда из танка только я выбрался, остальные сгорели, — прокричал в ответ Павел.
— Пауль, ты счастливчик!
Пятясь назад, танк направлялся к немецким позициям. Лобовая броня у «Пантеры» толстая, и чтобы её пробить, ещё постараться надо, корму же подставлять никто не хотел. А танку всё равно, как ехать, даже если на пути будет препятствие — он его просто раздавит. Танку не нужны дороги — даже в лесу или населённом пункте.
«Пантера» постреливала из пушки и пулемётов по невидимой для Пашки цели. Он сидел на полу, на дне башни. Было тесно: боевое отделение не рассчитано на пассажира.
Выбрались к своим. Павла окружили танкисты других экипажей.
— Как всё случилось? Вроде в атаку хорошо пошли!
— Несколько раз снаряды в броню били, но без пробития. А потом — раз! как кувалдой по башне! И сразу огонь! Не помню, как из танка выбрался. Хорошо — экипаж Циммеля на выручку пришёл, иначе бы мне туго пришлось.
— Да, никогда не знаешь, где беда тебя поджидает. Повезло тебе.
— Повезло. Который раз машина сгорает, а я целёхонек.
Пашку представили к повышению, присвоив звание оберпанцерсолдата с соответствующей нашивкой. В принципе — ему было плевать названия. Он не собирался служить в немецкой армии, но получалось — уже три месяца, если считать госпитали, служил, и даже получил повышение.
За неимением свободных машин Павла определили в ремонтную роту. Перебежать к своим не получилось, первый блин, согласно русской поговорке, вышел комом. Но Павел не отчаивался. Свои совсем недалеко, а сбежать от ремонтников проще, чем из танка в разгар атаки.
Глава 5
ПЕРЕБЕЖЧИК
Павел
Павел, как и всё отделение ремонтников, спал в сарае. Ночью он встал, вышел на улицу и направился к передовой. Шёл не скрываясь. Фельджандармы дальше, в тылу, а пехотинцы не станут останавливать танкиста.
Так он дошёл почти до траншей. Вокруг было темно, и Павел спотыкался на неровностях.
Хлопнул выстрел ракетницы, вверх и в сторону русских полетела осветительная ракета. Если бы не она, он так бы и подошёл к самым окопам.
Павел залёг, и стал наблюдать. Немного левее, метров через сто, взмыла ещё одна ракета. Минут через пять, правее — ещё одна… Дал очередь невидимый в темноте пулемётчик. Дежурная смена освещала и простреливала нейтральную полосу, опасаясь русских разведчиков.
По времени скоро будет смена часовых. У немцев это соблюдалось строго. Надо миновать траншеи сейчас, когда старая смена уже устала, внимание притупилось. О чём мечтает пехотинец в траншее? Побыстрее смениться, завалиться на нары в блиндаже и выспаться.
Павел медленно, стараясь не производить шума, пополз вперёд. Перед ним снова хлопнула ракетница. Он закрыл глаза и положил голову на руку. Глаза адаптировались к темноте. Если их держать сейчас открытыми, несколько минут он будет плохо видеть.
Когда ракета погасла, Павел снова пополз вперёд. Часовой всё внимание обращает на пространство впереди, на нейтральную полосу. Что происходит сзади, его не волнует, там свои.
Так Павел и переполз через траншею. Впереди были ещё окопчики, но они располагались далеко друг от друга, и Павлу удалось проползти между ними.
Он полз ещё метров триста. Когда сзади, со стороны немецких позиций, взлетала ракета, он замирал.
Так он добрался до подбитой «тридцатьчетвёрки». Машина уже остыла после пожара, но вблизи неё густо пахло горелой резиной, металлом и ещё чем-то непонятным.
Он заполз за танк и встал в полный рост — корпус танка закрывал его от шальной пули пулемётчика — и пошёл пешком. Всё лучше, чем ползти, обдирая локти и колени.
Лёгкий ветерок принёс со стороны русских позиций запах махорки. Этот запах Павел ни с чем не мог спутать. Ему пришлось лечь и прислушаться. Где-то, далеко впереди, едва слышно говорили по-русски.
Павел едва не вскочил и не бросился вперёд, но разум возобладал. Он опять пополз, и когда голоса стали слышны отчётливей, крикнул: