Танкер 'Дербент'
Шрифт:
Муся видела, что с ним неладно. Она подсела к нему и заглянула в глаза.
– Случилось что-нибудь?
– спросила она.
– Почему ты молчишь?
Басов оживился. Рассказал, как было дело. Муся слушала молча. Она не задавала вопросов и не возмущалась. Смотрела на него во все глаза, словно впервые изучая его лицо. Когда он рассказал о том, как уговаривал его Эйбат отказаться от выступления, Муся не выдержала. Она всплеснула руками горестно и гневно.
– Он сам уговаривал тебя, - переспросила она, - неужели
Она засмеялась, но губы ее дрожали. Потом она подсела к нему и завладела его руками. Лицо ее сделалось умоляющим и жалким. Оно просило, заискивало и угрожало. Басов никогда не видел ее такой.
– Сашенька, брось ты это! Разве нельзя работать как все, не оригинальничая, не создавая шумихи? Ты работал ночами - тебя не отметили. Разве другие не получили премии? Ты не умеешь взять то, что принадлежит тебе по праву, не умеешь ладить с людьми. Теперь ты выскочил опять с этим предложением. Ты восстановил против себя авторитетных людей, и они отплатят тебе, будь спокоен. Зачем ты вредишь себе, Саша? Нет, ты странный, странный. Просто чудак какой-то!
Он слушал ее устало-безразлично, думая о своем. Чтобы убедить людей в своей правоте, нужно много упорства, убежденности и равнодушия к собственной судьбе. Вот он мучит свою жену. Нетерпелив, горяч. И разве же он хочет обострить на заводе отношения с товарищами? Он даже не знает толком, как называется та правда, которая захватила его. Он изучил процессы труда и пришел к выводу, что механизмы используются плохо, что можно работать лучше, вот и все.
– Тебе тяжело со мной?
– спросил он задумчиво.
– Мне неспокойно. Я как-то вовсе не уверена в нашем завтрашнем дне. Ты такой странный...
Перед открытием навигации в доки поступили новые теплоходы: это были серийные корабли-гиганты, предназначенные для перевозки мазута. Гребные дизели были построены Сормовским заводом и по проекту должны были развивать мощность в тысячу четыреста ин" дикаторных сил. Однако при регулировке первого теплохода - "Дербент" - испытательный цех добился мощности всего в тысячу сил. На этом дело приостановилось.
Механик Бронников сделал доклад на совещании. Он обстоятельно сообщил о всех неполадках и выска" зал мнение, что проектная мощность вообще не может быть достигнута. Развернув учебник Немировского, он прочел:
– "Предельная рейсовая мощность двигателе" обычно находится в рамке семидесяти - семидесяти пяти процентов проектной..." Если уж так считает известный инженер Немировский...
С Бронниковым как-то очень быстро согласились, и, когда второй танкер показал тысячу сил, все остались довольны: большего достигнуть не удастся, дело ясное.
И вдруг третий танкер - "Агамали" - неожиданно дал тысячу триста восемьдесят сил, почти проектную мощность. Работавший на регулировке этого танкера Басов служебной запиской уведомил об этом главного инженера. Он просил еще два
Бронникова вызвали в дирекцию. Он предчувствовал неприятный разговор и был озабочен. У причала стоял танкер "Агамали", и из гигантской трубы его взлетали к мачтам белые хлопья дыма, - это Басов добивался проектной мощности и своим упорством угрожал спокойствию и благополучию его Бронникова. По-видимому, Басов хочет выдвинуться, получить высокий оклад. Как бы там ни было, он был ненавистен Бронникову в эту минуту.
В столовой Бронникова остановил конструктор Бейзас.
– Слыхал новость?
– спросил он, и в глазах его Бронников заметил любопытство и жадное ожидание скандала.
– Машины "Агамали" дотянули до проектной мощности. Выходит, что мы надували пароходство. Эх, как неудобно получилось!
К директору Бронников явился в тот момент, когда тот препирался с Нейманом.
– Ты не оправдывайся, - говорил директор запальчиво, - ты скажи прямо: обманывали пароходство? Сормовский виноват или мы?
– Спроси его, - холодно отрезал Нейман, указывая на Бронникова.
– Я уже сказал свое мнение.
По дороге Бронников успел обдумать положение и подготовиться к защите. Он припомнил все неполадки, встретившиеся при регулировке машин "Дербента". Левый двигатель давал при нагрузке сто пять оборотов, правый - сто три.
– Какой может быть обман?
– сказал он сдержанно.
– Завод выпустил серию в спешном порядке, а как шла приемка - сами знаете. Что же удивительного в том, что двигатели имеют разную мощность?
– Однако он же вот берется довести мощность до нормальной... этот Басов, - с неожиданным оттенком недоброжелательства сказал директор. Значит, можно? Можно, я говорю!
– Директор вдруг ударил ладонью по столу и уставился на Бронникова круглыми, устрашающими глазами.
– Вот он пишет о неполном сжатии в цилиндрах. Почему неполное это... как его... сжатие?
Бронников опустил голову, стараясь сдержаться. Нейман прогудел конфиденциально:
– Все это не так, Иван Данилович. Тут некрасивая история с этим Басовым, склочная история, Иван Данилович...
Но директор погас так же быстро, как загорелся. Он подумал немного, забыв отвести глаза от лица Бронникова.
– Оставить все, как есть, - сказал он устало.
– Если понадобится, на "Дербенте" отрегулируют двигатели средствами команды. Не возвращать же танкер обратно в доки.
– Он медленно перебирал бумаги, и Бронников с облегчением поглядел на дверь.
– Да, вот еще какое дело, - вдруг вспомнил директор, - пароходству нужен механик. На этот самый злосчастный "Дербент". Предлагают нам выделить кого-нибудь из наших, будто бы на одну навигацию, но ты понимаешь, что это значит?