Танго вдвоем
Шрифт:
Это были превосходные разноцветные дождевые зонтики, обтянутые прекрасным шелком. Эмми, перебирая мягкие, нежные шелковые тона, спрашивала хозяина лавки: «Может быть, этот? Или этот?». Наконец, она выбрала розовый.
Эмми возвращалась в отель по той же улочке, рассеянно разглядывая прохожих. Ее мысли были заняты предстоящей встречей с Дэвидом. Возможно, последней. Оставалась всего неделя до ее возвращения в Америку.
«Мисс Адамс?»– услышала она мужской голос из проезжающей рикши. Эмми обернулась и увидела управляющего банком, господина Хью Стерна. Это был замечательный человек: очень образованный, добродушный,
– Добрый день, Эмми. Вы не читали утренних газет? – по его тревожному тону было понятно, что новость была не из приятных.
– Еще нет, мистер Стерн. Я была на берегу моря, сегодня восхитительный день, не правда ли? – улыбнулась Эмми. Управляющий банком знал, что Эмми, как и большинство ее сверстниц, не читает газет и не переносит запаха типографской краски за чашкой утреннего кофе. Но сегодня исключительный случай.
– Вот, взгляните, что пишут, – Стерн протянул газету.
Со средней полосы англоязычной газеты на Эмми смотрел Мэтт. Его фотография была помещена прямо под заголовком. Прочитав первые два абзаца, она посмотрела на Стерна с недоумением. Мэтта обвиняли в шпионаже в пользу японской разведки. Все это казалось чьей-то намеренно злой шуткой.
– Да-да, я тоже не поверил своим глазам, когда прочитал обо всем этом. Вы, кажется, были знакомы? – спросил он осторожно.
– Да… немного, – ответила Эмми растерянным голосом, – думаю, здесь какая-то ошибка.
– Должен вас предостеречь Эмми. Это очень серьезно. Вы не можете всего знать, дорогая. Поверьте, такая авторитетная газета не стала бы печатать материал, не имея на то серьезных оснований. Вам лучше себя поберечь, – Стерн ясно давал понять, что Эмми должна исчезнуть, иначе ей придется давать показания по делу ее приятеля, обвиняемого в шпионаже.
– Благодарю вас, Хью, – Эмми впервые назвала его по имени. Она казалась растроганной.
– Всегда рад помочь вам, милая Эмми. Мне очень жаль.
Управляющий банком догадывался о миссии Эмми Адамс в Сингапуре. «Бедная девочка», – думал он, провожая ее встревоженным взглядом.
Мое предположение относительно музыкальных инструментов оказалось ошибочным. Генри поведал нам историю, связанную с его детскими воспоминаниями, которая внезапно оборвалась, и вот уже долгие годы он ищет ее продолжение, собирая по крупиночкам фотографии, письма, марки, газетные сообщения и другие «улики» в деле прямо-таки детективном. Из-за давности событий разыскать героев этой истории не представляется возможным, и Генри пытается восстановить ход событий через третьи лица.
Героиня его поисков – танцовщица Эмми Адамс из Нью-Йорка, которую Генри все время называл «моя госпожа» и никак иначе. Когда иностранка, остановившись в сингапурском отеле «Раффлз», появилась в поле зрения десятилетнего мальчика, тот работал посыльным и имел возможность видеть ее очень близко. «Она была настоящей леди», – признался Генри. Какой смысл он вкладывал в это слово – я не понял, но, видимо, мальчик сильно привязался к своей госпоже. Детская привязанность переросла во что-то большее после того, как Эмми стала учить его танцу, и с этого дня мир для маленького Генри перевернулся. Он вспоминал об этих
Мистер Генри выразил уверенность, что американка Эмми после своего внезапного исчезновения чудесным образом оказалась в Ереване, в доме на улице Свердлова и какое-то время проживала там под именем Эммы Адамян.
Его предположение показалось мне невероятным. Из Сингапура в Армению? Каким образом? Я выразил искреннее удивление, но мистер Генри продолжал настаивать на своем.
Сообразив, что на меня, судя по всему, возлагаются серьезные надежды на то, что только я смогу пополнить «показания», касающиеся не столько самой улицы и дома, сколько личности госпожи Адамс, я вежливо поинтересовался доказательствами проживания Эмми Адамс в Ереване.
Генри обрадовало мое соучастие. Он улыбнулся, произнес: «одну минутку» и исчез в соседней комнате. Воспользовавшись его отсутствием, я обратился к Мари:
– Это и есть тот сюрприз, о котором ты говорила?
– Да, Крис. Думаю, что вся эта история связана с моей бабушкой. Пойми, для меня это важно. Я просто обязана помочь Генри. Больше всего бабушка не любила равнодушных людей. Я хотела рассказать тебе обо всем этом раньше, но ты бы мне не поверил, и я решила, что будет лучше, если ты сам все услышишь от Генри.
– Мари, я не собираюсь подрабатывать частным детективом. Да тут и детективы уже не помогут, разве только археологи. Почему бы тебе не поговорить со своими родителями? Ведь они лучше нас знают все, что происходило в прошлом веке в вашей квартире. Мало ли, кто там мог жить под фамилией Адамян?
– Я не хочу вмешивать родителей в эту историю. Мама и слушать не станет, а отец просто рассердится.
– Я бы тоже не стал ворошить прошлое. Представляешь, какой случится переполох, если Эмми Адамс, она же Эмма Адамян, окажется твоей бабушкой. Откуда нам знать, зачем твоя бабушка так часто ездила в Грузию и привозила мандарины. Может быть, именно в мандариновой кожуре находились яд и шифровка? А ты в итоге окажешься еще и внучкой шпионки. Тебе это надо?
– Ты говоришь глупости, Крис.
– Почему?
– Элементарно, Ватсон, – рассмеялась Мари, – моя бабушка никогда не была Эммой Адамян и никак не могла быть Эмми Адамс. Я видела фотографии этой американки.
Генри принес деревянную шкатулку, альбомы и пачку старых писем. Он вытащил из пачки пожелтевший конверт и протянул его мне. На нем действительно стоял тот самый адрес, где жила бабушка Мари. Письмо было адресовано Агнесс Саркисян, но его в конверте не оказалось. Я вопросительно посмотрел на Генри. Он поспешил пояснить:
– Да, письма нет, остался только конверт, но я почти уверен, что Эмма Адамян и есть Эмми Адамс. Госпожа Эмми дружила с Агнесс и после своего исчезновения, вероятно, прислала ей весточку о себе. Посмотрите фотографии. Это Эмми Адамс и Дэвид, ее приятель, брат Агнесс.
Потихоньку вживаясь в образ сыщика Пуаро, я стал внимательно рассматривать фотографии. Для полноты ощущений не хватало только лупы. Эмми Адамс, несомненно, была красива. Я задержал свой взгляд, любуясь редкой женственностью, которая просматривалась во всем ее облике. Да, в такую леди, да еще учительницу танго, не влюбиться было бы преступлением.