Танго вдвоем

Аветисян Гаяне

* * *

Дома Варю ожидало приятное известие – сразу два письма. Почтальон не стал дожидаться Варю, и почтовые конверты застряли в дверной щели. Всякий раз, получая письма, Варя с удивлением рассматривала наклеенные марки. Ее родные и друзья жили далеко, а она у себя на родине – такой изменчивой и малоузнаваемой. Она не понимала, что же означает жить у себя на родине без родных и друзей. И таких, как она, становилось все больше. Им присылали письма, деньги, приезжали погостить.

Год назад сын соседки приехал навестить мать и сестру. Мальчик был невезучим прямо с колыбели. Плохо учился в школе, потом работал грузчиком – опять же плохо. Ходил бледный и

скрюченный. Мать часто говорила: «Невезучий ты у меня. Поступил бы в какую-нибудь партию. Не можешь работать, так хоть говорить научись». Он не стал поступать в партию, а предпочел ей людей, попавших в темный тоннель. В поисках света они искали тот огромный рынок сбыта, где можно было продать талант, природную смекалку и трудолюбие. У него ничего этого не было, и он мог предложить только свое невезение. Оно и привело его в Мексику. На родину приехал в мексиканской шляпе, загорелый, с отросшими волосами – хоть косы заплетай. По такому случаю мать устроила шикарное угощение. Ее сын, ее невезучий мальчик живет в Мексике! Она по-настоящему была счастлива и не спрашивала его о том, чем же он там занимается без знания языка и профессии; добрые ли люди его окружают, не обижают ли, скучает ли по дому. Она не задавала ему лишних вопросов. А через неделю провожала его, улыбаясь. Она знала, что вдали от родины у него есть то, что неспособна дать сыну даже его родная мать – везение.

Получая письма, Варя внимательно разглядывала марки. В этих чужих городах, оказывается, жили везучие люди. Письмо из Марселя было коротеньким: родители живы-здоровы, работают; получила ли Варя деньги? Из Праги – начинено приторной меланхолией. В новой жизни подруги не осталось ничего от прошлого. Новые города не помнят твоих обид, новые друзья не предают, а к новому языку и порядкам можно привыкнуть. Можно переписать свою биографию, и тебе поверят. Если же ты не можешь с чем-то смириться – лучше уехать куда-нибудь далеко. Новые декорации – проверенное лекарство от землетрясений, войн и социальных перемен.

Варя отложила письма и стала перелистывать журнал. На предпоследней странице была помещена коллекция бабочек. Варя улыбнулась. Она вспомнила стихи – «Ты бабочка для эльфа». Да, действительно, бабочки красивы. Женщина, которой была посвящена эта строчка, казалась ей изящной, грациозной и незащищенной, как бабочка. В газетном вкладыше было много разных объявлений. Предлагали «антиквариат», – как выразилась продавщица киоска. Старинный рояль по такому-то адресу привлек Варино внимание. Адрес показался знакомым. Улицу она знала хорошо. Когда-то здесь жила учительница музыки. Неужели это был тот самый рояль?

Варю встревожило газетное объявление. Какое странное совпадение! Ведь она только утром вспоминала Елену Георгиевну. Проверить адрес было просто. В самой отдаленной комнате дома, всегда закрытой, собралось много ненужного хлама, который не выбрасывался из-за того, что со временем мог пригодиться. Он накапливался годами, и здесь были вещи мастера Дро. Среди прочего хлама были и старые записные книжки. Варя достала ключ из серванта и прошла по застекленной веранде, чтобы спуститься в сад. Только оттуда можно было попасть в эту комнату. Проходя мимо абрикосового дерева, она увидела бабочку, сидящую на бело-розовом цветке. Бабочка вспорхнула и подлетела к комнатной двери. Она спокойно сидела на двери, пока Варя открывала ее, а потом влетела в комнату и села на большую коробку из-под печенья. Варя не стала подходить к коробке, чтобы не спугнуть бабочку. Ей было приятно присутствие маленького живого существа в этой запыленной комнате. Перебирая старые вещи, она с удивлением рассматривала их так, как если бы могла услышать от них занятные истории о своих хозяевах. Коробку

из-под печенья она раскрыла последней, заметив с сожалением, что бабочка уже улетела. В ней были старые письма, открытки, фотографии, записная книжка, дневник, ноты и детские рисунки.

Варя с интересом стала листать дневник, отметив про себя красивый почерк учительницы. В середине она обнаружила листок из прозрачной бумаги, сложенный вчетверо. На ней тем же почерком было написано – «Чайковский. Времена года». Варе показалось, что она уже где-то видела такой же листок. Только вот где? На обложке дневника был записан адрес учительницы. Адрес был тот же, что и в газетном объявлении. Продавался рояль, к которому прикасались и Варины руки. Она помнила то детское восхищение, когда, нажимая на клавиши, слышала мелодию рояля. Ей захотелось подойти к нему, перебрать клавиши, оказаться в доме, где она училась урокам музыки.

Взяв с собой тоненький листочек, она поднялась наверх и подошла к телефону. Она только спросит, можно ли прийти посмотреть рояль. «Да, конечно можно», – мужской голос в телефонной трубке оказался приветливым, и Варя заговорила с ним так, как если бы знала его давно. Он не был знаком с хозяйкой дома? Жаль, ей хотелось бы что-нибудь о ней узнать. Дом продавали родственники? Они ничего не забрали из вещей, и теперь новый хозяин дома их продает? Да, в воскресенье утром она зайдет посмотреть рояль.

После разговора с незнакомым человеком она почувствовала страх. Ей предстоит встретиться со своим детством. Как давно это было? Варя взяла листочек прозрачной бумаги и призадумалась. Ведь этому листочку, наверное, будет лет двадцать. И она снова подумала о том, что где-то уже видела точно такой же листочек.

* * *

В пятницу с утра, как обычно, Варя стояла возле дверей музея. Она неторопливо вошла в дом, проверила все ли в порядке и только потом подошла к большому зеркалу. Сегодня в музее, со слов Нины – единственной родственницы писателя, которая всегда предупреждала Варю о предстоящих визитах заранее, должны были появиться важные гости из Америки. Наверное, кто-нибудь из тех, кто знал писателя еще при жизни. Хорошо бы! Знакомые писателя делились своими воспоминаниями, даже не подозревая, что их внимательно слушают Варины уши, а ее мозг запоминает все до мелочей, чтобы потом заняться дедукцией. Ей хотелось как можно скорее закончить свое расследование. И она по крупиночкам собирала все, что как-то могло коснуться тайны писателя, о которой, возможно, никто даже не догадывался.

В мыслях своих она уже начинала писать новеллу и отчетливо видела героев, идущих рядышком. Их чувственность, внезапно появившись, загорелась от нежного пламени свечи, зажженной в светлом храме. Свеча горела медленно, оставляя возле себя расплавленный воск с сюжетом запутанным или простым – предстояло еще разгадать.

Варя, убедившись в своей привлекательности, отошла от зеркала, посмотрела на часы и прошла на кухню. Кофеварка красного цвета и такие же чашечки лежали на столе. Рядом стояли какие-то пакеты. Это Нина предусмотрительно завезла их с вечера: кофе самого лучшего качества, домашняя выпечка и ликер.

Варе захотелось развернуть пакет, от которого исходил соблазнительный запах ванили, но услышав голоса в прихожей, она вернулась в гостиную. Гостями оказалась милая пожилая супружеская пара. Мужчина первым протянул руку Варе.

– Зовите меня просто Джон. На самом деле у меня длинное имя. А это моя жена Белла. Когда-то, давным-давно, мы очень хорошо знали этот дом. Тогда он был шумным, говорливым, веселым. Теперь здесь музей, a вы, стало быть, хранительница всего этого?

Гостья из Америки держала в руках огромный букет бело-розовых роз.