Танго в раю
Шрифт:
Эйприл быстро собрала фотографии в стопку и, сминая их, стала торопливо заталкивать назад в боковой карман сумки, чтобы не видеть своих глаз, этого взгляда, которым она смотрела на Джека. Жаждущего взгляда. Глубоко жгущего жаждущего взгляда.
Ее бросило в жар от стыда, и, готовая убежать отсюда, она резко отвернулась от сумки… Зеленые полупрозрачные глаза Джека пристально смотрели на нее. Он стоял в дверях спальни, прислонившись к косяку. Его бедра были обернуты белым банным полотенцем, а с темных завитков влажных волос стекали бисерные капли воды, соскакивая ему на грудь.
— Вам понравилось? — Ни один мускул не дрогнул на его теле, когда он произносил эти слова.
Она стояла напротив со скрещенными на груди руками и тоже не шевелилась.
— Неужели вы и правда думали, что они мне понравятся? Может быть, вы именно для этого и делали их?
— Я уже говорил вам, что все сделанные здесь фотографии, — разумеется, за исключением свадебных — будут принадлежать только мне. Я это снимал исключительно для себя. Но, честно говоря, я действительно надеялся, что они вам понравятся.
— Мне казалось, что я более чем ясно дала вам понять, что не хотела фотографироваться.
— А мне казалось, что мы заключили сделку.
До сих пор его голос оставался мягким и спокойным, и тон его был абсолютно безразличным, словно ее ответ не имел для него ни малейшего значения. Но эта последняя фраза вдруг выдала то напряжение, с которым он пытался контролировать себя, и Эйприл невольно отступила на шаг назад.
— Условия нашего уговора были таковы: час моего времени за каждый час вашего. Но вы ничего не сказали насчет того, что я должна буду позировать вам.
Джек оторвался от дверного косяка, но так и остался стоять на том же месте.
— Вы что, решили поиграть словами? Интересно, каким образом вы собирались расплачиваться со мной, Эйприл? Скажите, вы за этим пришли сюда?
Его проницательные глаза блуждали по ее лицу, внимательно рассматривая каждую черточку, и откровенное напряженное любопытство его взгляда языками жаркого пламени лизало ее тело. Было непонятно, что творилось сейчас в его душе. Эйприл видела только эти раскаленные, обжигавшие ее глаза и не знала, горят ли они от гнева… или от желания.
Неожиданно до нее дошел смысл его слов, и, осознав, в каком глупом положении она оказалась, Эйприл, которой захотелось провалиться сквозь землю, обернулась и бросила взгляд на сиявшую солнечным светом узкую дорожку к свободе.
— Что ж, уходите, если вы действительно этого хотите. Я не стану вас удерживать. Но в таком случае наш разговор состоится позже.
Несмотря на его слова, она вдруг почувствовала себя в ловушке, и в ней проснулась дикая ярость, совсем как тогда, когда много лет назад Мархам прижал ее в углу своего кабинета. Отогнав от себя вереницу заплясавших в голове мыслей, она сказала:
— Если вы ставите вопрос подобным образом, то я считаю, что эти фотографии полностью компенсируют затраты вашего труда. И конец всем разговорам.
Эйприл рванулась с места, чтобы уйти, но сильная рука быстро схватила ее за запястье.
— Не надо так спешить, senorita Морган.
Как только она остановилась, его пальцы, державшие ее в плену, слегка расслабились. Джек медленно потянул ее за руку, и Эйприл повернула к нему лицо. Он терпеливо ждал, и она, наконец, посмотрела прямо ему в глаза. Встретив ее открытый взгляд, он мысленно похвалил ее за мужество, но когда в прекрасных золотисто-карих глазах промелькнул страх, раздосадованно выругал себя за то, что стал причиной этого страха.
— Если впредь вам понадобится моя помощь, я к вашим услугам, — она говорила тихим, спокойным голосом.
— Если бы вы не убегали каждый раз, как только разговор становится вам неприятен, мне бы не пришлось прибегать к подобным мерам.
— Отпустите меня, — медленно и отчетливо произнесла она.
— А если я пообещаю, что не дотронусь до вас, вы, может быть, останетесь еще ненадолго и мы закончим наш разговор? Прошу вас!
Она кивнула, и он сразу же выпустил ее запястье.
— Вы должны помнить, что можете доверять мне, Эйприл. Но и не забывайте, что я придаю очень большое значение выполнению обещания.
Ее глаза расширились от ярости и негодования, и Джеку захотелось улыбнуться, потому что вернулась прежняя Эйприл Морган, характер которой восхищал его. Однако серьезность их разговора заставила его воздержаться от улыбки.
— Я не давал вам обещания, что не буду фотографировать вас, — его голос слегка смягчился. — Но я обещал, что никому не буду показывать снимки. Если бы вы знали меня немного лучше, то вы бы не сомневались, что я умею держать свое слово, и это одно из моих самых ценных качеств.
Он замолчал, наблюдая за выражением лица Эйприл. Ее подбородок оставался таким же напряженным, а губы растянулись, образуя унылую и безжизненную линию. И тогда он решил задать ей вопрос, на который больше всего хотел услышать ответ, и резкость совершенно исчезла из его голоса.
— Вы действительно очень недовольны тем, что я сделал это?
Джек скорее ощутил, чем увидел ее внутреннюю борьбу, результатом которой было поражение, появившееся в теплых карих глазах. И это так глубоко задело его, что он почувствовал, как открывается тайник его души, который он замкнул много лет назад. Замкнул, и постарался забыть о его существовании. «Но почему сейчас? — спросил он себя. — После стольких лет строжайшего контроля над своими эмоциями, когда он не допускал и малейшего намека на проявление подобных чувств. И почему именно она?»
Но вот так сразу ответить на эти вопросы было невозможно. Он смотрел в глаза, в которых всего несколько минут назад вспыхивал завораживавший его трепетный огонь. Теперь они казались пасмурными и грустными. То поражение, которое она признала за собой, погасило их. И Джек почувствовал, как все его существо охватило горячее желание. Желание заставить ее снова улыбаться, желание узнать, где ее мир дал трещину, и все исправить, чтобы успокоить ее. И это желание было таким сильным, что в целях собственной безопасности ему следовало не медля ни секунды бежать от нее.