Танго против правил

Меркурианис Александр

Я видел этот мир по-настоящему. И ничего хорошего там не успел лицезреть.

И действительно, зачем нужна эта свобода, если ты не великий ум, способный перетряхнуть всё бытие вверх-ногами к е…ё…ной матери?!

У всех же остальных даже самая малюсенькая порция свободы ведёт к бесконечному множеству проблем. Как это раб может перестать трястись от собственной тени, а царь вдруг начнёт вести себя не по-царски, кататься с челядью в трамваях, скромно одеваться без выпендрежа, да ещё уметь прощать искренне?!Нет.

Он должен величественно угощать объедками слуг, иметь великий

план на годы и годы вперёд, даже если это полная туфта, а несогласных всех и каждого гасить беспощадно посохом. А то его самого табакеркой апоплекснут "прощённые", или с книжного склада бабахнут, пока охрана в носу ковыряется. Или банально самцы нашего брата макаки бывшего вождя как газету элегантно раздерут, едва-едва тот стареть начнёт… Ну, а если кто-то из подчиненных вдруг дискредитнул длинным языком не того, кого надо…тому общий привет из зоопарка.

И венчает это всё какой-то суровый бородатый мужик с палкой на небе, который даёт ею по башке, тем кто плохо себя ведёт. Ну-ка, всё бросил и бодренько преодолел отсталость столетнюю за десять годиков! А иногда просто так отвешивает, чтобы «верилось» активнее.

Вот такой он, весь мир насилья мы разрушим до основания в е…ё…ну историческую мать.

Глава 5. Побег.

– Мать гнабийскую!
– Вернон тяжело очнулся от ударившей ему в лицо струи воды из шланга. Сейчас, раздетым по пояс, он находился на грязном полу, к тому же пристёгнутым наручниками к холодной бетонной стенке.

Стенка та была недоступна взору Вернона, по причине его нахождения к ней затылком. Но, обоняние иже с ней интуиция подсказали, что стенка перепачкана брызгами свежей и уже запекшейся крови. А еще здесь отчетливо ощущался запах боли, ужаса и внеурочной работенки для мадам костлявой.

Да в этом месте и не нужны были особо, ни обоняние, ни интуиция!

Когда ты приходишь в себя, пристегнутый наручниками, а у тебя оба глаза заплыли в кровавую кашу, нос сломан в нескольких местах, также, как и пальцы, а «вместилище для интуиции» превращено в одну сплошную плохо прожаренную котлету… и напротив стоят несколько неизвестных субчиков, явно устроивших для тебя всю эту творческую «кулинарию». И готовые продолжать еще и еще под бесконечные особо информативные оскорбления и непристойные угрозы в твой адрес.

Такой переплет, дорогие друзья, по-взрослому трудно перепутать с общественной безобидной избой-читальней, где все ведут себя тихо и приветливо, обмениваясь культурнокодовым мнением относительно выбитых зубов в первом же раунде у бедолаги Кафки, окажись тот на месте папаши Хэма в бою против чемпиона мира по боксу в тяжелом весе.

Здесь в жуткое помещение зашел главный неизвестных молодчиков. В строгом чёрном деловом костюме, словно с пресс-конференции какой вырвался! Он присел на корточки и один из его подручных, схватив Вернона за волосы, поднял голову кверху.

– Ну что продолжим?! – поинтересовался чёрный костюм, закуривая ненавязчиво и пуская вонючий дым в лицо Вернону. – Ожила память?!

– Кто ты?! – с усилием разлепил опухший от крови рот пленник, закашлявшись от смрадного дыма. – Что надо?!

– Нет, да что вы говорите?! Таких упёртых давно

не встречал! Каждый раз один и тот же вопрос мне задаёт! – «Похвалил» черный костюм Вернона. – Неделю его обрабатываем и…тишина. Не один сканер памяти не берет. Похвально, похвально. По тебе учебники в разведшколах надо писать. Знать бы, кто ж такую методику придумал, чтобы память оперативненько стиралась, когда нужно?! То есть говорить – кто заказал Магнуса ты не собираешься?!

– У этого своего Магнуса и поинтересуйся, – снова разлепил рот Вернон. – Что надо?! Я ничего не помню. Дай мне врача, а не этих своих дурошлепов. Тогда я смогу ответить на вопросы.

– Врача ему, – начал костюм, обрывая рукой пожелания подручных стукнуть Вернона за «дурошлепов». – Медсестричку в чепчике улыбающуюся не желаешь с печенюшками и кофеечком на подносике?!

Здесь все присутствующие глупо рассмеялись толпой.

– Не помешает. Медсестрички вроде печенюшки и кофе не таскают, – согласился Вернон.– Она, правда, не в восторге будет от меня. Да и вонючки твои ей тоже не особо зайдут.

– Ну вот, – продолжил диалог с Верноном костюм. – А говоришь – ничего не помнишь! Медсестричек же не забыл.

– В Вальхалле каждому честно павшему воину полагается по одной медсестричке, чтобы помощь раненому оказывала посильную. Это с детства все на Гнабии знают. Главное, чтобы ты был чист телом и приветлив душой… А у вас тут хулиганы где-то над канализацией надругались. Чего так ужасно воняет?!

– Еще и шутить изволим?! – кивнул в понимании костюм. – Ну-ну. В общем, тебе остались сутки. Не вспомнишь-пеняй на себя…Познакомишься с ямой. Там и узнаешь и про канализацию, и про хулиганов. Яма быстро твою память восстановит. Всё. Думай, юморист…Локки хренов!

Костюм поднялся и удалился, на ходу обращаясь к подручным.– Можете ему еще отсыпать бодрящих, чтобы вспоминалось лучше. Но, сильно не усердствуйте. Его еще до завтра надо продержать.

Многочисленные пинки и удары резиновыми палками посыпались на многострадальную голову Вернона…

Он действительно ничего не помнил из своей прошлой жизни…Полнейший ноль. Кто он такой и за что эти славные ребятки избивают его в дичайшем остервенении, сколько ни напрягался, Вернон не мог понять.

Просто провал! Ни фамилии, ни имени, ни прошлого…В самом деле, он даже не помнил о функции автоматического стирания памяти на случай провала, которую ему прошили в нейроны головного мозга при поступлении много лет назад на опасную работу.

Но, эти отпущенные сутки, действительно, решили его дальнейшую судьбу…На следующий день его без разговоров выволокли в закрытый дворик и бросили лицом вниз на песок. Так чтобы он мог видеть на дне обещанной ямы…кишащих внизу многочисленных змей.

И разлагающиеся тела предыдущих бедолаг, опутанные гадами…вот уж не повезло, так не повезло закончить свой жизненный путь именно так!

В нос термоядеркой ударил густой запах тлена.

– На, пока, полюбуйся на свою смерть, подыши напоследок,– «подбодрил» его чёрный костюм. – Особо громко там орать начинают, когда эти шипящие милашки в пах впиваются. Ну подумай еще… И в путь, дружок. Вальхалла ждёт.