Шрифт:
Пролог
– Детка, у меня ощущение приближающейся катастрофы.
– Думаешь, самолёт неисправен?
– Думаю, ты вообще летишь не туда. Эта дикая страна проглотит тебя. Ди, я не готов тебя потерять, плюнь на всё и давай вернёмся во Францию.
Господи, ну сколько можно?! Я с раздражением захлопнула чемодан и обернулась.
«Так я никуда не улечу», – подумала, растворяясь в беспокойном взгляде шоколадных глаз. Матушка-природа, похоже, в состоянии экзальтации сотворила этого парня. И вряд ли ей удасться что-нибудь подобное в ближайшую тысячу лет.
– Ох, ну куда же я от тебя денусь? – шепчу с нескрываемой нежностью,
– Ди, эти твои авантюры – они пугают меня.
– Вот уж не думала, что тебя так легко напугать. Но не о чем волноваться – я же профи. А ты, как закончишь дела, можешь прилететь ко мне и проконтролировать процесс.
– Даже и не надейся, что я этого не сделаю. Паршиво только, что я плохо знаю русский.
– Ты вообще его не знаешь! – Я усмехнулась. – Зато теперь у тебя имеется мощный стимул для того, чтобы пополнить скудный словарный запас.
– Не сомневайся, я…
Громкий телефонный звонок, к моему облегчению, прервал наш диалог и известил о прибытии такси.
– Почему я даже не могу проводить тебя и побыть с тобой ещё немного.
Я вздыхаю, но в ответ не произношу ни слова. Это был риторический вопрос, и ответ ему известен.
Самый красивый в мире мужчина резко притягивает меня к себе, буквально вдавливая в своё тело, и жарко шепчет в висок:
– Ты моя слабость, не могу с тобой расставаться. Уже готов убить всех русских членоносцев с их грязными фантазиями.
Я обвиваю руками его шею, вдыхаю одуряющий аромат его кожи, и в этот момент ненавижу вовремя приехавшего таксиста, готовящегося к вылету пилота… И страну, в которой обуглилась моя душа, и куда я непременно должна вернуться, чтобы раздать долги, и чтобы прошлое перестало меня терзать и позволило без оглядки рвануть в своё будущее.
Уже по пути в аэропорт воспоминания обрушиваются на меня мощным, наэлектризованным потоком – воспоминания со вкусом пепла.
Всё началось в тот страшный зимний день, перевернувший всю мою жизнь. Даже спустя годы я буду помнить его по минутам…
Предыстория
– Какая же ты у меня красивая, Вишенка. – В мягком голосе мамы столько нежности и восхищения, что моё сердце заходится в ускоренном ритме, а волнение в глазах, отражённых в огромном зеркале, сменяется восторженным блеском. Вот как у неё это получается – всего несколько ласковых слов и я, как энерджайзер – бодрая, сильная и готовая побеждать.
Сегодня я в ударе – танцую, как взрослая, роковая соблазнительница. Витёк старается соответствовать и не подводит, он замечательный партнёр – внимательный, заботливый и по уши в меня влюблён. Мы феерично завершаем свой не по-детски страстный танец, и толпа зрителей взрывается аплодисментами, свистом и восторженными воплями. С ослепительной улыбкой, запыхавшаяся, я выхватываю из толпы единственный важный для меня взгляд любимых глаз моей мамы. В её глазах блестят счастливые слёзы. Мамочка счастлива – и я ликую.
С торжествующим видом высматриваю в переполненном зале своих друзей. Дашка с Янкой сорвались с места, прыгают и орут, как умалишённые – они рады за меня. Танька лениво аплодирует с безучастным лицом и, поймав мой взгляд, натягивает радостную улыбку – завидует, сучка. Все наши пацаны выражают искреннее восхищение и выкрикивают моё имя. Я щедро раздаю воздушные поцелуи в толпу и, поддерживаемая за поясницу заботливым партнёром, гордая, как королева Англии, ухожу со сцены. Свист и аплодисменты за спиной
– Не надорвись своей бомбой, – слышу злобное шипение.
Оглядываюсь – Светка. Она даже не пытается скрыть ненависть и произносит одними губами: «Корова», сверля меня яростным взглядом. Но внимательный Витёк всё замечает и тут же заводится, так как знает моё слабое место:
– Варежку захлопни, вобла страшная.
Светкин партнёр даже не пытается защитить свою даму. Но моё настроение уже подпорчено – мне напомнили, что я неформат.
Среди участников конкурса я самая младшая и самая крупная. И если мой возраст, а мне двенадцать лет, ничем себя не выдаёт, так как выгляжу я на все пятнадцать, то мою тушку в облегающих алых лоскутках никак, увы, не замаскируешь. Моя попа, не желающая косить под двенадцатилетнюю, даёт приличную фору даже моим злобным конкуренткам, опережающим меня по возрасту на три–четыре года. Но Серёжа, с девяти лет и наблюдающий за метаморфозами моего юного тела, кажется, совершенно не волнуется за мой «неформат». С его слов меня непременно ждёт танцевальный Олимп. Да уж, такой задницы на Олимпе ещё не видели.
Стараюсь отбросить неприятные мысли и проникнуться торжеством момента, когда вдруг слышу французскую речь:
– М-мм, какая сладкая, горячая малышка! Неплохо зажгла, да? А где же девочка потеряла свои сиськи? А хотя, может, ещё и отрастут, юная ведь совсем…
Поверить не могу, что я это слышу, озираюсь по сторонам, чтобы увидеть реакцию окружающих, и до меня даже не сразу доходит, что остальные просто не понимают пошлые иноязычные высказывания. Ищу глазами обладателя голоса и упираюсь в насмешливый, но заинтересованный взгляд карих глаз. Вот он, с Олимпа спустился – высокий, красивый, темноволосый БОГ. Бог хамства! И мой, тоже не по годам, дерзкий язык выдаёт на великолепном французском:
– О, у меня такие прекрасные гены, мсье, что пропажа скоро найдётся и непременно всех вас удивит.
На наглой смазливой морде француза изумление, шок и… восторг. Невзрачная переводчица с трудом подбирает отвалившуюся челюсть и, похоже, забывает французский. Но нам с месье она не нужна.
– Какой сладкий, дерзкий ротик. Как тебя зовут, мой персик? – мурлычет француз и меня бросает в краску, но мои смуглые щёчки хорошо маскируют смущение.
Вокруг нас шумное оживление, поздравления, Витьку жмёт в опасных объятиях его бегемотоподобная маман, а Серёжа жуть как заинтересовался иностранным гостем и пытается выйти на контакт. Он подключает к беседе озадаченную переводчицу и плотно садится иностранному гостю на уши. Вот, блин, сейчас обязательно всё обо мне расскажет, да ещё и приукрасит – это он любит.
Ну, точно – вот что за трепло!? Судя по ошарашенным вытянувшимся лицам, мой возраст гостей впечатлил, потому что прямо сейчас они бессовестно шарят по мне недоверчивыми взглядами, явно пытаясь нащупать взглядом, в каком месте проявятся мои двенадцать.
Серёжу не остановить, и я уже боюсь, что его разорвёт от гордости за все мои успехи, а говорить обо мне он может бесконечно, но пламенную речь прерывает мелодичный голос моей мамы:
– Вишенка, ты у меня самая лучшая! – этот хрупкий белокурый ангел нежно обнимает меня и целует.