Танго Мотылька
Шрифт:
– Васнецов, сегодня я разрешаю тебе поиграть в сильную половину нашей пары.
– Вау, что тебя так вдохновило? Оладьи или грибной суп?
– На самом деле это были гренки. И еще кое-что, – я рассмеялась. – Кроме того, если я полезу в драку с такими каблуками, я запросто могу кого-нибудь убить. Поэтому сегодня спасатель ты. Наслаждайся.
– Шутишь? Я уже пять минут как в раю. Наконец-то мне позволили поносить штаны. Я летаю, я в раю!!!
– Пошли, Васнецов. Не слишком обольщайся, это не навсегда.
– Пошли, Иванова.
Никита взял
Рыцарство, впитанное с молоком матери, ничем не выводится.
Я усмехнулась своей мысли. Никита вопросительно приподнял бровь, в смысле «Холмс, ты чего?». Я таинственно улыбнулась загадочной улыбкой «я знаю то, чего не знаешь ты» и чмокнула своего рыцаря в щеку. Если бы у него было с собой копье, я бы повязалась на нем сама, вместо ленты, в знак моей дикой признательности.
Добрались мы быстро. Поскольку мы ехали на торжество, мы сошлись на том, что разумнее будет добираться на такси. Никита трясся, как тинейджер, идущий на первое свидание. Или даже нет, как тот же тинейджер, но перед тем, как пригласить подружку на свидание…
– Все будет ок.
– Я знаю, просто это так необычно. Я ведь ее даже представить никогда не пытался.
– Вот и хорошо, сегодня ее увидишь. Осталось буквально несколько минут. Прекрати трястись, ты сегодня супермен.
– И я буду спасать мир с Татьяной Ивановой вместо пистолета в одной руке и пирожком в другой.
– А пирожок зачем? – Я повернулась к нему.
– Вместо запасной обоймы. – Никита сверкнул улыбкой, довольный тем, что перешутил меня.
– Приехали, Пушкина, 19.
Никита расплатился, такси укатило. Обхватив мою талию, в целях сохранения мною вертикального положения, Никита направился к нужному подъезду. Через две минуты мы уже стучали в нужную дверь.
Открыл нам Геннадий.
– Всем привет! – радостно объявил он.
Я представила мужчин друг другу. Надо сказать, на лице Геннадия не дрогнул ни один мускул, пока он разглядывал «мальчишку». Он только хмыкнул, когда я проходила мимо, по-видимому, оценив то, что я его не переубедила в прошлый раз.
Пока я избавлялась от верхней одежды, у мужчин состоялся молчаливый диалог, результатом которого оба оказались довольны.
– Вы как раз вовремя, Людмила только что достала лазанью.
Еще один шеф-повар. Очевидно, мне все-таки придется заняться своей фигурой. Я с тяжелым вздохом последовала за Геннадием, успев краем глаза заметить насмешливое выражение лица Никиты. Он прекрасно меня понял.
– Мой рецепт, – наклонившись к моему уху, тихо прошептал он, когда я протискивалась мимо него.
Я вздохнула еще тяжелее, очевидно, я сегодня очень удивлю наших хозяев своим аппетитом, величина которого уже давно перевалила за отметку «последняя стадия обжорства».
Стол был накрыт в гостиной. Естественно, он ломился от обилия шедевров кулинарного искусства.
– Люся очень волновалась, а когда она волнуется, то готовит в неограниченных количествах. – Геннадий улыбнулся, указывая взмахом руки на суетящуюся
Никита незаметно пихнул меня локтем. Я состроила страдальческую мину.
– О, Татьяна, вы изменились? Стали выглядеть… – Геннадий смерил меня взглядом, подбирая выражение, – аппетитнее, что ли…
Я страдальчески закатила глаза. Только этого мне не хватало. Аппетитная барби, что может быть хуже?
– Станешь тут, когда от кухни пахнет так, что все остальное в жизни перестает тебя интересовать, – хмыкнула я.
– Как я вас понимаю, – страдальческим голосом из рекламы заметил он.
– Не начинай грустную песню о том, что ты поправилась на два призрачных килограмма. Я тщательно вчера обыскал тебя и ни одной лишней грамульки не нашел, – хохотнул Никита.
– Просто все отложилось в нужных местах, – вставил Геннадий, показывая бицепсы, при этом подмигивая мне.
Никита и Людмила переглянулись и рассмеялись. Я некоторое время просто улыбалась, потом присоединилась к общему хохоту.
Геннадий познакомил нас, как только Людмиле удалось задуманное. Она оказалась почти такой, как я ее и представляла. Невысокая блондинка с «соблазнительным» пухленьким телом. Самым примечательным в ней были глаза. Зеленые, как первая листва, чистые, как у ребенка, смотрели они спокойно, с некоторой умудренной снисходительностью, так, как некоторые дети смотрят на взрослых «ну, и что они затеяли на этот раз?». Она всем своим видом олицетворяла полное и бесповоротное счастье.
Протянув Никите руку, она мило покраснела от волнения. Никита широко улыбнулся и, заключив ее в свои медвежьи объятия, звучно чмокнул в щеку.
– Привет, Мотылек! Вот ты, оказывается, какой, цветочек аленькой!
– Да уж, вот такой! – улыбнулась она, и контакт был налажен.
Мы с Геннадием понимающе переглянулись, он с улыбкой пригласил меня присесть. Выбрав себе место, разумеется, кресло, я уселась и огляделась. Геннадий плюхнулся в кресло рядом и с кряхтеньем вытянул ноги. В прошлый раз эту комнату я видела мельком, но все же в ней что-то изменилось. Через какое-то время я поняла, что меня навело на эту мысль. У стены, там, где раньше висел пейзаж, стоял новый шкаф. А рядом стояла стойка с дисками. Именно они и привлекли мое внимание. Это были диски Петра Ивановича. А в шкафу стояли его книги и альбомы.
– К нам приезжал молодой человек, Святослав. Он привез все это.
Я кивнула. Видимо, его попросила Евгения Ильинична. Сама она вряд ли бы решилась поехать сюда, а тянуть с передачей наследства ей не хотелось.
Ее можно понять: любимый племянник, гордость семьи, и вдруг убийца. И не кого-нибудь, а ее собственного мужа. И все это из-за чертовой столетней бумажки. Конечно, первой ее трезвой мыслью было избавиться от всего этого. Всего того, что раньше олицетворяло память о ее муже, а теперь виделось причиной его гибели.