Танго Мотылька
Шрифт:
– Но ведь я знал, что это ты, – ослепительная улыбка осветила его красивое лицо так, что мне чуть не пришлось зажмуриться. – Я видел, как ты подъехала.
– Ладно, проехали. – Я прошлепала на кухню вслед за дивным ароматом, что струился оттуда, несмотря даже на то, что проем загородил Никита Максимович своей немаленькой фигуркой.
– О! Да! Ты же проголодалась… – Никита умудрился обогнать меня и протиснуться вперед, чтобы оказаться на кухне раньше.
Кухню я практически узнала. То есть не узнала, а додумалась, воспользовавшись методом «от обратного», ведь
Никита постарался на славу. Везде, где только это было возможно, лежали продукты, стояли чашки, сковородки и кастрюльки. На плите что-то шипело и булькало на каждой из четырех камфорок. И даже что-то пеклось в духовке.
Я и не знала, что она работает.
Сам Никита сиял посреди всего этого безобразия, как оформленный по какому-то чудному журнальному дизайну поваренок-переросток.
В общем, оккупация моей жизненно важной территории прошла технично, быстро, в отсутствии сопротивления и, как следствие, безболезненно.
Осмотревшись, я только и смогла капризно поджать губы, как ребенок, краем глаза пытаясь высмотреть что-нибудь съедобное, лежащее поближе ко мне. Никита на это добродушно усмехнулся и вытолкал меня с кухни.
– Иди, освежись с дороги, еще пять минут, и мы будем есть по-настоящему.
Мне на самом деле показалось это нарушением моих священных человеческих прав, не сказать бы больше. В этот краткий миг я поняла, почему живу одна. Почему ни одна по-свински счастливая душа не может поколебать во мне уверенность в том, что я счастлива именно в одиночестве.
Но как бы то ни было, я всегда была за разумные отношения. Поэтому я позволила моему праведному гневу смыться по водостокам в неизвестность и уже через две минуты стояла на кухне как счастливая охотничья собака в преддверии предстоящей охоты. Аромат, разлившийся по всей квартире, способствовал активному выделению слюны, и от этого я была вся в предвкушении. Все мои сегодняшние мытарства отошли на задний план, на первый же вышли, как все уже догадались, желания чревоугодные. Об остальном я пока, честно, даже не думала и помыслить.
Ну и кто, скажите, догадался высказать бессмертную мысль о том, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок?
Я личным примером могу подтвердить, что не только к мужскому сердцу дорожка пролегает именно там. Жаль только, что если проследить дальнейший путь, оказывается, что все наилучшие порывы заканчиваются в унитазе.
Мельком проследив развитие подобной, в общем-то сейчас неуместной, мысли, я уселась за стол и сложила перед собой белы ручки, вся на изготовке.
Никита хмыкнул какой-то своей, по всему было видно, скабрезной мысли, продолжая накрывать на стол. Через несколько минут, закончив, он уселся напротив и посмотрел на меня.
Честно говоря, я чуть не засмеялась вслух при мысли о том, что прямо-таки ждала что-то вроде «приступим».
Несколько минут мы молча наслаждались кулинарными изысками, причем я скорее упивалась наслаждением, чем старалась насытиться.
Черт возьми, мне не верилось, что такое можно создать даже самыми талантливыми женскими руками, не то что мужскими.
Что ж, им лучше знать, что может им нравиться. Честно говоря, я прекрасно понимаю юмористическую поговорку о том, что если бы не мужчины, женщины не придумали бы ничего вкуснее йогуртов.
– Как провела день? – спросил Никита, нарушив наисладчайший момент наслаждения лазаньей. – Дело закрыто?
– Пфекфафно, – буркнула я с набитым ртом, понимая, что момент безвозвратно потерян. – Нет, к сожалению, еще не закрыто.
Вкратце я пересказала ему свой сегодняшний день, выслушала его откровения, естественно, большее внимание уделив рассказу о том, как ему в голову пришла мысль о погроме моей кухни.
После сытного ужина, вместо того, чтобы сытыми кошками греться в лучах телевизора, мы совместно мыли посуду, причем Никите удалось превратить это из обыденного в очень эротическое действие. Что? Вы не представляете себе как?
Ха!
Я детектив, а не писатель эротических романов. Разумеется, я не буду об этом распространяться. Хотя это и был… ммм… довольно увлекательный процесс. Мытья посуды, я имею в виду.
Затем мы, разумеется, перебрались в зал, на мой большой и очень удобный диван. Добралась я до него, как и в первый раз, повиснув вниз головой на плече Никиты. Что-то это входит у него в привычку.
Дальнейшее мне самой видится в слишком нереальной окраске электрорадужных переживаний, поэтому распространяться я не стану. На все вопросы один ответ: без комментариев.
Но, черт возьми, я уже до смерти завидовала женщине, которая сможет приручить этого мужчину.
Самое главное, что после всего самого интересного, о чем я, естественно, предоставлю вам возможность только догадываться, Никита Максимович направился на кухню. Нет, не покурить, как подумали бы все и я в том числе. Нет, мой дорогой клиент пошел варить мне кофе, о чем меня тут же оповестил разлившийся по всей квартире аромат. А затем и чашка, оказавшаяся в моих руках.
Удивленно посмотрев во все понимающие глаза цвета горького шоколада, я выскользнула из кровати и, завернувшись в одеяло, устроилась в кресле, стоявшем рядом, и ушла в себя. Никита же удобно расположился на кровати, полный решимости созерцать протекание моих мыслительных процессов. Надо сказать, он сегодня многим удивил меня, но это было то, чем он меня попросту сразил наповал.
Разумеется, процесс обдумывания ситуации длился недолго. Через полчаса нетерпеливые руки мужчины выудили меня из кресла и из одеяла.
Глава 6
Утро напомнило о продолжении странного и интригующего процесса под названием «жизнь».
Совершенно привычно я проснулась одна, потянулась и позволила себе вольности в виде воспоминаний о прекрасно проведенной ночи. С великим удовольствием потраченной вовсе не на привычный мне банальный сон. Эта мысль освежила мне память, и я вспомнила о чудной, в моем теперешнем представлении, пылкой страсти, предсказанной костями.