Танец соблазна

Джеффрис Сабрина

– Он был на полу, сэр. Это ваш?

Мистер Гейтер в замешательстве похлопал по карману.

– Глазам своим не верю.

– Наверное, выпал, когда вы надевали пальто, – с отчаянием в голосе произнес Сэмюел.

– Возможно. – Взяв кошелек, мистер Гейтер подозрительно посмотрел на лакея и, повернувшись к Кларе, слегка поклонился: – Всего доброго, мадам. Сообщу вам, как только документы будут готовы. Встречу назначим в другом месте, если не возражаете.

– Не возражаю, – проговорила Клара. – До свидания, мистер Гейтер.

Едва дверь за солиситором закрылась,

Клара повернулась к Сэмюелу:

– Не могу поверить, что ты...

– Это не то, что вы подумали, миледи, – быстро проговорил Сэмюел. – Я положил бы кошелек обратно, прежде чем карета тронулась с места, правда-правда. Я просто практиковался.

– Для чего? Ведь ты покончил с той жизнью.

– Мне необходимо тренироваться, никогда не знаешь... Он осекся.

Клара догадалась, что он имел в виду. Ведь если он потеряет место, что может случиться в любой момент, ничто не спасет от голода, кроме ловкости собственных рук.

Она бросила взгляд на его расстроенное лицо и вздохнула:

– Впредь практикуйся, пожалуйста, только на мне и наших слугах, договорились?

Он удивленно посмотрел на нее:

– Значит, вы не прогоните меня?

Мольба и надежда, отразившиеся на его лице, причинили Кларе боль. В душе ее шевельнулась жалость.

– Нет. Но если ты хотя бы раз снова сделаешь это...

– О, конечно, миледи... Я хотел сказать – нет, миледи... Никогда! – В порыве отчаяния он поцеловал ее руку. – Я не разочарую вас. Буду лучшим лакеем, когда-либо служившим в Станборн-Холле!

– И уж конечно, самым ловким. – Он опустил глаза, и она с улыбкой продолжила: – Ладно, ладно, ты добросовестно относишься к своим обязанностям и найдешь лучшее применение своим пальцам, чем делал это прежде. А теперь иди и скажи, чтобы подавали карету.

Кивнув, Сэмюел стремглав бросился вон. Глядя ему вслед, она покачала головой. Только отчаяние могло довести этого молодого человека до воровства. Судьба жестоко обошлась с ним.

Появилась карета. Сэмюел занял свое место сзади, а Клара забралась внутрь и принялась строить планы. Конечно, многое требовало починки и переделок – нужно сделать более просторными дортуары, поставить на кухню новую печь, не говоря уже о еще двух учителях и книгах, нужно много книг. Мама всегда зябла. Да, если бы в суровую зиму 1812 года...

Клара печально вздохнула. На нее нахлынули воспоминания. Той зимой ее мать умерла от пневмонии. Клара и сама заболела, они долгие часы проводили в приюте, пытаясь как-то согреть детей: в помещении было холодно и сыро.

Слезы затуманили Кларе глаза, и она с досадой смахнула их. Но прошлого не вернешь. Известие о смерти дядюшки выбило ее из колеи. Она оправила простое шерстяное платье из числа тех, которые обычно надевала, собираясь в приют, и выпрямилась. Мама была бы рада, узнав, что косвенным образом способствовала наследству, оставленному дядюшкой Кларе. Ведь если бы не упорство, с которым мама настаивала, чтобы Клара общалась как со Станборнами, так и с Доггетами, дядя Сесил никогда не узнал бы свою племянницу настолько, чтобы ему захотелось оставить ей наследство.

Клара улыбнулась. Она надеялась, что

мама смотрит на нее с небес и тоже улыбается.

Они ехали по грязным, навевающим уныние улочкам Спитлфилдза. Появление кареты осталось почти незамеченным, прохожие видели ее почти каждое утро уже не один год.

Карета въехала на Петтикоут-лейн, улочку, известную своими лавками перекупщиков краденого, которые выдавали свои лавки за ломбарды. Когда показался приют, Клара взяла свою кожаную сумочку и сбросила шерстяную шаль.

Тут краем глаза она заметила что-то необычное в переулке совсем близко к конечному пункту ее путешествия. В другой раз она и не посмотрела бы еще раз в сторону двух фигур, явно пререкающихся, но ее внимание привлекло красное пятно.

Джонни Перкинз в его любимой красной курточке. Двенадцатилетний воспитанник приюта возбужденно разговаривал с высоким широкоплечим незнакомцем, который держал мальчика за плечо.

Вспомнив утренний инцидент с Сэмюелом, Клара велела кучеру остановить карету, открыла дверцу и вышла. Наказав кучеру медленно ехать вперед, а Сэмюелу ждать в конце переулка, Клара направилась к внушительного вида джентльмену в потертом сюртуке и мятой касторовой шляпе.

Охваченная тревогой, Клара подошла к джентльмену. Утреннее солнце высветило золотые часы, свисавшие с руки Джонни, а это могло означать только одно.

Глава 2

...общайся не со всеми, а с хорошими,

разумными и добродетельными.

Дурные связи портят хорошие манеры.

Джон Ньюбери. Карманная книжка для наставления и развлечения маленького мистера Томмии славной мисс Поли

Приблизившись, Клара услышала срывающийся голос Джонни:

– Послушайте...

– Джонни! – сердито обратилась она к мальчику. Мальчик обернулся и, увидев Клару, побледнел и тихо чертыхнулся.

Клара строго посмотрела на него, как обычно смотрела на провинившихся воспитанников.

– Немедленно верни джентльмену часы!

Джонни заколебался, потом отдал часы. Незнакомец поднял на нее холодные темные глаза. Страх вытеснил раздражение, которое вызвал у нее Джонни. В Спитлфилдзе так смотрели только блюстители порядка – не отрываясь, прямо в глаза. Или того хуже – судейские.

Подавленная и встревоженная, она шагнула ближе и положила руку на второе плечо Джонни:

– Пожалуйста, сэр, я уверена, Джонни не намеревался присвоить ваши часы...

– Меня не интересуют его намерения, мадам! Вы мать парнишки?

Несмотря на едва уловимый акцент, незнакомец не был иностранцем, но не мог быть и англичанином, что не исключало его принадлежности к судебным чиновникам.

Клара примирительно улыбнулась:

– Я в некотором роде его попечительница.

– Моя матушка померла, – сказал Джонни. – Это леди Клара.

– Леди Клара? – Вместо того чтобы приподнять шляпу или извиниться, мужчина пробурчал французское проклятие. После чего внимательно осмотрел ее с головы до ног – с бесцеремонной и беспристрастной скрупулезностью. – Что благородная дама делает в Спитлфилдзе?