Танец с саблями
Шрифт:
— Нет, конечно! — опять подняла брови собеседница. У неё это, кстати, очаровательно получалось. — Я же работаю здесь под прикрытием. Ясно? Под легендой, неофициально…
— Допустим. Чего вы хотите?
— Я лично? Я хочу в душ и спать! — Дэльфин передернула плечиками:
— Позавчера поела местного астурийского сыра — такая гадость! Второй день наизнанку выворачиваюсь. Да ещё это дешевое кислое «тинто»… Наши вина намного приятнее.
— Не скажи-ите! — с видом гурмана протянул Владимир Александрович.
— Странно, —
— Какие майоры?
— Не валяйте дурака. Вас идентифицировали ещё при выдаче визы — по фотографии.
Дэльфин порылась в кармашке и предьявила Виноградову его собственный снимок, один из тех, что сдавались в туристическое агентство:
— Это — вы?
— Да, похож… Здесь я вышел несколько хуже, чем в жизни, верно?
Но девица уже разворачивала перед собеседником ксерокопию газетной статьи:
— Значит, и это — вы!
Текст был на французском, подпись автора тоже ничего не говорила, но с большой, в четверть полосы, фотографии на Владимира Александровича глядел он сам — в форме, при погонах и до неприличия довольный собой. Слева стоял капитан теплохода, а между ними тоскливо улыбалась в обьектив укутанная во что-то больничное женщина.
— Понял! — теперь не стоило труда сообразить, когда делался снимок. После освобождения многострадального «Чернышевского» на борт толпой повалили корреспонденты — и наши, и иностранные… Вкусил свою порцию славы и оказавшийся в центре внимания Владимир Александрович.
— Перевести?
— Да нет, не стоит… Я думаю, там что-то вроде: «Отважный русский майор спасает попавшую в лапы к бандитам француженку!» Верно?
— Почти. В основном, правда, про тот бардак, который у вас там творится.
— Считай, что познакомились, — кивнул Виноградов глядя, как в пепельнице догорают обрывки бумаги. — Фу, запах… Еще пожарная сигнализация сработает — не боитесь?
— Нет, — вполне серьезно отреагировала Дэльфин. — Проверено! У них здесь датчики с более высоким порогом чувствительности.
— А как насчет других… датчиков?
— Я посмотрела — вроде, «ушей» пока нет. Но вы же понимаете…
— Понимаю! — в конце концов, защита информации — проблема общая, а у Интерпола здесь технических возможностей поболее, чем у одинокого «туриста» из России.
— Значит, это вы организовали мне сегодняшнюю встречу с немцем?
— С немцем? С Эрихом Юргенсом?
— Да! Знаете, как-то странно все у вас получилось…
— Вы с ним сегодня встречались? — Дэльфин была не на шутку озадачена и в голосе её Виноградову даже послышался намек на тревогу. — Где? При каких обстоятельствах? Расскажите подробно!
Дисциплинированный майор уже открыл было рот для доклада, но спохватился:
— Послушайте, мадмуазель… Я что-то не припоминаю, что получал
— При чем тут это?
— А при том, что при всем моем уважении к Интерполу работать на него мне нет никакого резона.
— Чего вы хотите? Денег?
— Равноправного партнерства. У меня здесь есть своя задача, у вас своя… Значит, к моему вызову на свидание с господином Юргенсом вы отношения не имеете?
— Нет!
Это было сказано так, что Владимиру Александровичу пришлось прокомментировать:
— Милая, если вы будете отвечать на самые простые вопросы так же, как Зоя Космодемьянская, мы никогда не договоримся!
— Кто это? — в очередной раз подняла брови двадцатипятилетняя гражданка Франции.
— В каком смысле? — не понял майор.
— Ну… которую вы сейчас назвали?
Виноградов крякнул — обьяснять собеседнице всю сложную многогранность образа героини-партизанки, замученной немцами по доносу её же соотечественников, было бы делом неблагодарным.
— Это непереводимое русское выражение. Игра слов!
— Тихо…
Но Владимир Александрович и сам уже слышал приближающиеся по коридору шаги:
— Это сюда. — Его номер был на этаже крайним.
Оба замерли: хозяин в кресле, а гостья на кровати. Кстати, подумал майор, я совершенно не помню, скрипят ли пружины матраца — если скрипят, то француженке лучше не шевелиться.
Тем временем к двери снаружи уже подошли — особенно даже и не скрываясь:
— Сеньор Вино-гра-дов! — стук показался вполне уверенным, а высокий мужской голос — знакомым. — Сеньор!
Фамилию Владимира Александровича человек произнес с некоторой запинкой, но в целом правильно.
— Хуанито. Хефе де пренса… — беззвучно, одними губами прокомментировала Дэльфин.
Но Виноградов и без того узнал в мужчине за дверью похожего на индейца Хуана, «начальника прессы», то есть пресс-секретаря фестиваля и любителя ночных купаний в горных источниках.
— Сеньор Виноградов! — стук в дверь повторился, на этот раз ещё настойчивее. Затем последовала реплика по-испански — насмешливая, и в то же время с нотками сожаления.
Дэльфин посмотрела на сидящего напротив Владимира Александровича. И подняла вверх руку, оттопырив наподобие козьих рожек указательный и средний пальцы — как будто и так не ясно было, что Хуан разговаривает не сам с собой и в коридоре по меньшей мере двое.
Действительно, невидимка не заставил себя долго ждать — это оказалась женщина, голос и звонкий, чуть-чуть наигранный смех которой заставили находящихся в номере переглянуться.
Габриэла! Красавица итальянка с пышной копной русых волос и фамилией, которую Владимиру Александровичу пока не удалось запомнить… Она что-то ответила спутнику, затем несколько раз дернула за надраенную до матового блеска медную ручку: