Танец с драконами
Шрифт:
— Потом Зеленую Грацию посадили на кол на Площади Наказаний и оставили умирать. В пирамиде Улхора оставшиеся в живых устроили большой пир на полночи, и последнее блюдо запивали отравленным вином, так как никто не хотел проснуться утром. Вскоре пришли болезни: кровавый понос убивал трех из четырех, пока толпа умирающих не сошла с ума и не убила стражу на главных воротах.
Старый кирпичник перебил:
— Нет. Это сделали здоровые, чтобы убежать от поноса.
— Какая разница? — спросил сапожник. — Растерзали стражу и открыли ворота. Легионы Нового Гиса хлынули
— Даже тогда некоторые говорили, что вы придете, — сказала ткачиха. — Они клялись, что видели вас летящей над юнкайскими лагерями верхом на драконе. Каждый день мы ждали вас.
Я не могла прийти, подумала королева, я не осмелилась.
— А когда город пал? — настойчиво спросил Скахаз, — Что случилось потом?
— Началсь бойня. Храм Граций был переполнен больными, молившими богов об исцелении. Легионы запечатали двери и подожгли храм. Через час пожары горели по всему городу. Они распространялись, соединялись с другими. Толпы на улицах метались, убегая от огня, но выхода не было. Юнкайцы заперли ворота.
— И все же вы сбежали, — сказал Бритоголовый. — Как?
Ответил старик:
— Я кирпичник, как мой отец и дед. Дед построил наш дом у городской стены. Было нетрудно каждую ночь вытаскивать по несколько кирпичей. Когда я рассказал об этом друзьям, они помогли мне укрепить туннель, чтобы тот не обвалился. Мы все сошлись на том, что было бы неплохо иметь собственный выход про запас.
Я оставила вам совет, подумала Дени, целителя, ученого и священника. Она еще помнила, каким увидела красный город в первый раз: высохшим и пыльным за красными кирпичными стенами, навевавшим жестокие грезы, но всё-таки полным жизни. Там были закоулки, где целовались влюбленные, но на Площади Наказаний с людей сдирали кожу и оставляли висеть голышом на радось мухам.
— Вы верно сделали, что пришли ко мне, — сказала она астапорцам. — В Миэрине вы в безопасности.
Сапожник поблагодарил ее, а старый каменщик поцеловал ей ногу, но ткачиха смотрела сурово и неприязненно. Она знает, что я лгу, подумала королева. Она знает, что я не могу их защитить. Астапор горит, и Миэрин будет следующим.
— Их будет все больше, — объявил Бурый Бен, когда астапорцев увели. — У этих трех были лошади, большинство же идет пешком.
— Сколько их? — спросил Резнак.
Бурый Бен пожал плечами.
— Сотни. Тысячи. Некоторые больны, некоторые обожжены, некоторые ранены. Коты и Гонимые Ветром рыщут на холмах с пиками и плетками, гонят их на север и убивают отстающих.
— Ходячие рты. И больны, говоришь? — Резнак заломил руки. — Ваше Почтение не должны пускать их в город.
— Я бы не пустил, — сказал Бурый Бен Пламм. — Я хоть и не мейстер, но знаю, что гнилые
— Это не яблоки, Бен, — возразила Дени. — Это мужчины и женщины, больные, голодные и напуганные. — Мои дети. — Я должна была пойти на Астапор.
— Ваше Величество не смогли бы их спасти, — сказал сир Барристан. — Вы предостерегали короля Клеона от войны с Юнкаем. Этот человек был глупцом, его руки обагрены кровью.
А мои руки чище? Она вспомнила слова Даарио: все короли должны быть или мясниками, или мясом.
— Клеон был врагом нашего врага. Если бы я присоединилась к нему на Рогах Хаззата, мы бы раздавили юнкайцев.
Бритоголовый не согласился:
— Если бы вы увели Безупречных на юг к Хаззату, Сыны Гарпии…
— Я знаю, знаю. Это опять Ероих.
Бурый Бен Пламм был озадачен:
— Кто такая Ероих?
— Девочка, которую, как мне казалось, я спасла от насилия и мучений. Но в конце концов я сделала ей только хуже. И в Астапоре я только создала десять тысяч Ероих.
— Ваше Величество не могли знать…
— Я королева. Я обязана знать.
— Что сделано, то сделано, — промолвил Резнак мо Резнак. — Ваше Почтение, умоляю вас, сделайте наконец своим королем благородного Хиздара. Он договорится с Мудрыми Господами и принесет нам мир.
— На каких условиях?
"Берегись надушенного сенешаля", — говорила Куэйта. Женщина в маске предсказала появление бледной кобылы, неужели она не ошиблась и насчет Резнака?
— Может, я и глупая девчонка, несведущая в военном деле. Но я не блеющая овца, которая пойдет в пасть Гарпии. У меня все еще есть мои Безупречные. У меня есть Вороны-Буревестники и Младшие Сыновья. У меня три отряда вольноотпущенников.
— И драконы, — с улыбкой сказал Бурый Бенн Пламм.
— В яме, в цепях, — завыл Резнак мо Резнак. — Какая польза от неуправляемых драконов? Даже у Безупречных появляется страх, когда приходится открывать двери и кормить их.
— А что с маленькими питомцами королевы? — глаза Бурого Бена расширились в изумлении. Седой капитан Младших Сыновей был порождением вольных отрядов, кровь дюжины различных народностей струилась по его венам, но он всегда любил драконов, и они его тоже.
— Питомцы? — вскричал Резнак. — Скорее, чудовища. Чудовища, питающиеся детьми. Мы не можем…
— Тихо, — сказала Дени. — Мы не будем говорить об этом.
Резнак отшатнулся, вздрогнув от ярости в ее голосе:
— Простите меня, Ваше Великолепие, я не…
Бурый Бен Пламм поднялся над ним:
— Ваше Величество, у юнкайцев три вольных отряда против двух наших. Говорят, юнкайские посланники отправились в Волантис за Золотыми Мечами. Этих ублюдков десять тысяч. Еще у юнкайцев четыре гискарских легиона, а может, и больше. И я слышал разговоры, что они послали гонцов через Дотракийское море, чтобы, если получится, привести на нас какой-нибудь большой кхаласар. Как я вижу, мы нуждаемся в драконах.
Дени вздохнула:
— Мне жаль, Бен. Я не осмелюсь выпустить драконов.