Танец пустоты

Локнит Олаф Бьорн

Тридцать три колонны справа, столько же слева. На полу мозаика – невиданное, удивительное древо: длинный ствол и десять плодов – четыре в центре, на самом теле дерева, и по три на боковых ветвях. Названия древние, но понятные каждому слуге Господина. Кетхер – плод рождающий Венец, первопричину, первоначальную пустоту...

Хогма – плод Познания, первоначальной идеи, в которой все содержание лежит как бы в укладке и готово распространиться по всему сотворенному. В Хогме содержится сущность всего того, что будет... Плоды, рождающие и убивающие мир. Последний дар древа выложен аметистами у подножия Его трона – Мальгут, Мудрость, которая нагой открывается в Мальгуте, и открывает, что ее тайна состоит в том, чтобы не бывать, если только не на мгновенье, и вдобавок не на последнее. Чистая Мудрость, место, куда впадают все до единой реки, порожденные Вселенной...

Леук остановился. Кланяться или преклонять колена не стал – Господин стоит выше любого раболепия слуг, Ему это не нужно.

– Владыка? – позвал Леук. Он видел Господина, но не в материальном обличье, а в истинной сущности: сгусток черноты, одновременно переливающейся всем цветами радужного спектра. Ничто, Пустота, Вечность и в тот же момент – Содержание, Бытие, Материя. Все совместимое и несовместимое.

– Принес? – недоброжелательно отозвались из Ничего. Здороваться Он не стал. Зачем желать здоровья мертвому?

– Нет, – отрекся Леук. – Однако, напал на след. Владыка, там, наверху творится нечто... Странное. На моей памяти доселе не происходило ничего подобного. Все Великие собрались в этом отвратительном муравейнике.

– Все до единого? – несколько изумленно ответила Непустая Пустота.

– Сет, Иштар, Деркэто, Эрлик, – скрупулезно перечислил Леук. – Митра Солнечный прислал своего слугу, его

имя – Эпимитриус. Ты, Господин, отправил наверх меня. Все шестеро Великих так или иначе представлены в... – Неживой впервые изменил тональность голоса, превратив ее из нейтрально-безразличной на брезгливую, – ...в этом Шадизаре.

– Причина ясна, – создалось впечатление, будто Ничто кивнуло. – Они тоже пострадали?

– Да, – кратко ответил Неживой. – Каждый занимается поисками. Они недовольны. А когда Великие недовольны – страдают смертные...

– Мне нет дела до смертных, пока они таковыми являются, – напомнил Господин.

–...И равновесие Мира, – упрямо продолжил Леук, пропустив мимо ушей замечание Владыки. – Я пришел за новым приказом. Что теперь делать? Понимаю – в первую очередь Книга, но если я наткнусь на...

– Если наткнешься – верни хозяину! – ответила Пустота. – Я не собираю чужих сокровищ. В конечном итоге они и так будут моими. Я не хочу обижать никого из Великих. Они мне не враги. Однако, и не друзья. Поддержи равновесие, Странник. У тебя всегда хорошо получалось улаживать столь деликатные дела. Постарайся никому не причинять вреда, но и не будь добреньким. Мы стоим над добром и злом, ибо и то и другое однажды придут ко мне, за Решением... Иди. И, пожалуйста, принеси Книгу как можно быстрее. Мне без нее немного... тяжело. Отправляйся!

Леук круто развернулся и зашагал обратно. Не попрощался. Зачем?

Книга! Сначала – Книга Господина! А тот, кто похитил ее – заплатит за краткое удовольствие владения собственностью Великого! И там, наверху, и здесь, в зале украшенном древом с десятью плодами!

Господин не прощает оскорблений! И никто из Шести Великих не простит вора!