Танец огня
Шрифт:
Нам пришлось притормозить, чтобы влиться в нескончаемый поток роскошных карет, текущий к мосту, который упирался во Врата — такие высокие, что казалось, будто они подпирают собой купол в небе. Слышала, когда-то они стояли на входе в храм какой-то богини. Но это было очень давно, еще когда правили драконы, годовщину победы над которыми сегодня как раз празднуют.
Карета въехала во двор и была направлена в сторону, к отдельному входу, как и повозка с танцовщицами, что следовала за нами. Я стиснула зубы, сдерживая рвущееся наружу раздражение — Мулцибер один
— Успокойся, — супруг поморщился, посмотрев на меня и поняв, что в жене кипят ярость и обида.
Такой мягкотелый! Если бы рядом не было Ровены, все бы ему высказала!
Я выскочила из кареты и остолбенела.
— Добро пожаловать, драгоценная наша Рахана! — пропел Абигор.
Сияет от радости. Еще бы, ведь сам провернул все, подстроил это унижение! Но насладиться победой тебе не грозит, Архидьявол!
— Благодарю, — улыбнувшись, в тон ему ответила я, — за такой радушный прием!
— Да не за что, милая! — он широко раскрыл объятия и заключил в них меня. Прижал к себе и шепнул на ушко, — ну что, успела уже пожалеть, что не раздвинула вовремя свои стройные ножки?
— Никогда не жалею о сделанном, — покривила душой я, выбравшись из его лап.
— Ну-ну, — Абигор усмехнулся. — Конечно, все же наслышаны о вашем семейном счастье, госпожа Рахана!
Колкий выпад попал в самое больное место. Оставалось лишь сцепить зубы и терпеть, пересиливая желание пустить в ход мои острые ногти. Конечно, он наслышан о наших с Мулцибером неладах. Слуги все видят. Уже разнесли сплетни по всему Пандемониуму, негодяи.
— Ах, да, кстати, — сделав вид, что спохватился, мерзавец коснулся моей руки, — соболезную вашей утрате — потерять всю плантацию махом, это… — он с трудом, кажется, сдержал смех, — даже не знаю с чем сравнить!
— Не утруждайтесь, дорогой, — я усмехнулась, — такова жизнь, в одном месте прибыло, в другом убыло. С лкесой не повезло, зато Люцифер выбрал для своего праздника танцовщиц моей школы. Это так приятно, вы и представить себе не можете!
— Да, конечно, — гримаса исказила его холеное лицо.
Так-то! Слабые места есть и у тебя, Князь инкубов и суккубов! Пусть я терплю убытки из-за того, что демоны предпочитают заказывать твоих танцовщиц — ведь их потом трахнуть можно, но Хозяин преисподней для празднования годовщины уничтожения драконов предпочел не шлюх, а моих девочек!
Когда мы с супругом отделались от Архидьявола, у меня уже лицо сводило от фальшивых улыбок. Посвистывая, он, насладившийся местью, ушел. Мулцибер последовал за ним, чтобы подготовить сцену и не дать этой твари устроить нам какую-нибудь пакость — в виде натертого скользкими притирками пола, например.
Я вошла в предоставленное танцовщицам помещение во дворце и тут же вспомнила день своего триумфа, когда впервые танцевала на празднике Люцифера. Вроде бы совсем недавно это было, но в то же время будто вечность назад. Именно тогда мне стало до боли отчетливо ясно, что выше уже не подняться. Потому что
Я посмотрела на Фафниру, которая уселась в кресло перед зеркалами. В ней оно есть, это пламя — когда дрянь движется под музыку, забываешь обо всем, не в силах отвести от нее взгляд. Еще когда была заморышем, развлекающим сброд в притоне, притягивала к себе внимание.
Почему все так несправедливо? Фафнире, гнилой душонке, мечтающей об одном — пристроить повыгоднее то, что между ног, чтобы всю жизнь потом ничего не делать, талант дан свыше. Но он ей не нужен! Она потонет в удовольствиях, вине, дурмане, сексе, о танцах и не вспомнит. А я могла бы покорить все вершины этого непростого ремесла! Отточить мастерство до совершенства, возродить это искусство!
Мой взгляд встретился в отражении в зеркале с глазами Фафниры. Она с ядовитой усмешкой, с чувством превосходства глядела на меня, прекрасно понимая, что мучит госпожу Рахану, которую мерзавка ненавидит. Я посмотрела на саму себя — искаженное завистью лицо, пылающие злостью и болью глаза, перекошенный рот. Нет уж, такого удовольствия этой гадине не доставлю!
— Мама, мамочка, гляди, какой костюм! — ко мне подбежала дочь. — Ну, мама! — она дернула за мое платье — так сильно, что дорогущая ткань затрещала.
— Ты что творишь?! — сорвалась я. — Порвешь ведь! Ничего не бережешь, вся в отца пошла! — оттолкнув ее, я поспешила уйти, ощущая, как боль рвет душу на части, поливая ядом раны, которые никогда не заживут.
ФАФНИРА
Рахана с такой завистью пялилась на меня, что я аж по креслу, в котором сидела перед зеркалом, растеклась от удовольствия. Ее перекошенная рожа — это нечто! Понимает, что у нее все позади, лучшие времена, когда ей рукоплескал весь дворец, навсегда ушли! Сегодня Люцифер будет любоваться мной, а про эту старуху и не вспомнит! Да и Мулцибер пожалеет, что когда-то бортанул меня, идиот!
Наши взгляды встретились в отражении, и Рахане поневоле пришлось сравнить меня — потрясающе красивую, сияющую изнутри, молодую, полную энергии, с собой — демоницей не первой свежести, на грани разорения, которая и собственному мужу не интересна.
Она побледнела и отвела глаза. К ней подбежала дочь и попыталась привлечь внимание, но мать рявкнула на нее, оттолкнула и быстро ушла. Можно сказать, сбежала.
— Не плачь, Ровена, — я подошла к хныкающей малявке и обняла. — Ты не виновата, просто твоя мама… Она сложная очень, понимаешь?
— Она… она… — всхлипнула девочка, — не любит нас с папой!
— Зато тебя любит тетя Фафнира!
— Правда? — она подняла на меня заплаканные глазенки.
— Ага, — дети такие наивные! — Знаешь, что? Нам нужно кое-что сделать. Твоя мама об этом не знает.
— Почему?
— Потому что иначе не разрешит. Поможешь мне?
— Помогу, — Ровена вытерла слезы и кивнула.
— Тогда иди постой за дверью. — Я подтолкнула ее к выходу. — Если кого-нибудь увидишь, тут же говори, поняла?