Танец мертвых

Голден Кристи

Она была полных шесть футов роста, ее кожа была бледной и прозрачной, глаза – изумрудные. Ларисса заметила, что вместо волос ей на плечи опускался бело-зеленый воздушный мох. Она была одета в платье из листьев и лозы. При ее движении казалось, что ее ноги полностью никогда не покидают землю. Руки, сжимающие длинный жезл из дерева, кончались скорее не пальцами, а завитками.

– У тебя, я думаю, есть, что рассказать мне, – продолжала Дева вкрадчивым голосом.

У Лариссы в горле был комок, она побаивалась женщины, которая только

что была растением, особенно пугал ее голос.

– Меня послал Уилен, – наконец проговорила она.

– А Уилена послала я, – кивнула Дева. – Что ему удалось узнать? Что капитан сделал с нашим народом?

Какое-то мгновение Ларисса не могла взглянуть в изумрудные глаза Девы. Ей было стыдно за то, что она как-то связана с капитаном.

– Капитан Дюмон сделал рабов из блуждающих огоньков. Он использовал их потребность в положительных эмоциях в интересах своих делишек. Он поймал также кузена Длинноухого Буки. Там есть также многие другие, из разных стран. Многие из них находятся в плену по многу лет, и Уилен желает, чтобы вы знали:

он хочет освободить всех.

Глаза Девы широко раскрылись:

– Всех? Его же послали освободить только наш народ. Разве он не может определиться с этим сам?

– Они все находятся под властью магии, леди. Увидев их всех в общей связке, Уилен говорит, что не может уйти без них.

Дева вздохнула и тряхнула головой:

– На борту корабля много магии, кроме того, следует учитывать, по какому маршруту оно идет.

– Он просил также передать вам, что на борту находится Лонд. Он хочет… – Ларисса запнулась – лицо Девы потемнело от нахлынувших на нее чувств.

– Лонд? – она протянула к жезлу вторую руку, сжимая его, как бы находясь в обороне. – Неужели? Чего он хочет?

– Уилен полагает, что Лонд хочет выбраться из Сурани, – ее голос более не был столь уверенным. Дева выглядела так, как будто она подвергалась нестерпимым страданиям. – Леди… – голос Лариссы был беспомощным.

Она взглянула на зайца. Длинноухий был серьезен. Дева вела себя так, как будто Лариссы здесь не было. Она передвигалась с грацией ветра и склоняла голову, как от боли. Ларисса и Длинноухий обменялись взглядами.

Наконец Дева выпрямилась и сосредоточенно обернулась к Лариссе:

– Ты путешествовала с плавучим театром, сколько я помню себя. Ты видела в жизни много зла. Может быть, ты была сломлена этим, но в целом это тебя закалило. Твой побег с «Мадемуазель Мюсарда» был еще более опасен, чем это казалось. Лонд – очень злой человек. То, что он и капитан объединили свои силы, – плохая новость.

Она вздохнула и несколько мгновений мерцала скорее как растение, нежели как женщина.

Затем ее черты видоизменились:

– Я не могу помочь в деле, на которое готов Уилен. Это печалит меня больше, чем вам кажется.

Ларисса была поражена. Ведь она ни на минуту не сомневалась, что эта таинственная женщина, которую столь почитал Уилен, не откажет в помощи. Уилен был уверен.

Она раскрыла рот, но Длинноухий опередил ее.

– Но в плену находится Буки, а не кто-нибудь. Он – лоах. Дева, если ты не поможешь спасти его…

– Это не мое решение, – воскликнула Дева. Боль такого решения была выражена на ее лице, по которому текли слезы. – Вы думаете, что я не чувствую его страха? Но мы оба – сухопутные существа, именно поэтому я не могу помочь ему. Не в моей власти говорить «да» или «нет» в отношении существ на суше, подобных Буки и блуждающим огонькам. И это в то время, когда Лонд употребляет свою магию на водных путях, а рабовладелец захватил лоаха. – Она протянула руку зайцу: – Ты лучше других знаешь мои границы. Разве ты осуждаешь меня?

Длинноухий был в сомнении, он дрожал от гнева, затем он прыгнул в зеленую траву, помахивая белым хвостиком.

Ларисса повернулась к Деве, та ровно смотрела на нее.

– Уилен рассчитывал на вас, – сказала танцовщица. Она знала, что ее слова были неразумными и поспешными, но она протестовала против решения Девы и слова лились сами собой.

– Он сам сейчас является пленником на корабле, как и те, кого он пытается спасти. Разве не ясно?

Дева Топей продолжала изучать Лариссу.

– Ах, дитя, – сказала она, и деревья сочувственно зашумели, – ты так молода и самоуверенна. Ты многого не знаешь, и еще меньше можешь.

– Я знаю, что Уилен находится в затруднительном положении, пытаясь спасти многих, включая меня, – сердито ответила Ларисса. – И если вы не спасете его…

Дева слегка насторожилась:

– Если я не помогу его спасти… Ларисса облизнула сухие губы:

– Тогда Длинноухий и я попытаемся сами найти путь к спасению.

Мысль о Уилене в опасности не давала ей покоя.

К ее удивлению, Дева усмехнулась:

– Быть может, ты это сможешь. Ты ведь – Белая Грива. – Внезапно ее лицо просветлело, она придвинулась ближе и положила свои руки на плечи Лариссе. – Да… похоже, что выход есть. Ты действительно так думаешь, как говоришь? Ты будешь сражаться с опекуном, с Лондом и его темными силами, будешь воевать против этого колдовского корабля самостоятельно?

Танцовщица покраснела. Дева ей не доверяла. Но в глубине сердца она сознавала, что она не оставит Уилена на произвол судьбы. У нее мелькнула мысль, что это означает, что она любит его, но она отогнала эту мысль. Она кивнула.

Довольная улыбка осветила лицо Девы. Она протянула руку Лариссе:

– В таком случае, Дочь Топей, пойдем учиться.

Девушка засомневалась, потом шагнула вперед и взяла протянутую руку, которая была прохладной и мягкой. Тонкая рука обняла ее. За спиной она почувствовала жезл:

– Не бойся, – прошептала Дева, обдавая Лариссу ароматами лета.

Ларисса почувствовала себя в плену, как давеча у дерева. Их окружил стремительный вихрь. Воедино перемешались запахи суглиника и жимолости, самих деревьев.