Танец мертвых
Шрифт:
Касильда Баннек, высокая темноволосая девушка, дублерша Лизы, стояла, упершись руками в бедра. Ее губы раздвинулись в улыбку:
– Теперь все равно поздно!
Хихикая, молодые женщины громко постучали в дверь еще раз. Поколебавшись, Ларисса взялась за ручку двери. К ее удивлению, дверь была незаперта. Она взглянула на Касильду, давившуюся смехом.
– Раз, два, три, – прошептала Ларисса и вместе с Касильдой толкнула дверь.
Касильда закричала и отвернулась, рыдая. Ларисса, широко раскрыв глаза, сжала пальцами плечо Касильде.
Лиза одиноко лежала на белой простыне
Десять минут спустя Дюмон созвал всех на чрезвычайную встречу в театре. Взволнованные матросы и артисты сидели, а Дюмон нервно ходил перед ними по сцене.
Драгонейс, наполовину эльф, ближайший друг капитана и его первый помощник, стоял прислонившись к переборке. Казалось, что ему нет дела до происходящего, настолько он сосредоточился на вырезании фигурки из Дерева. Ларисса, однако, знала, что Драгонейс умен и обдумывает ситуацию. Насколько Ларисса любила своего опекуна, настолько же она не могла привязаться к этому полуэльфу.
– Тем, кто еще не знает, – обратился Дюмон к собравшимся, – Лиза Пенелопа сегодня утром была найдена в своей каюте задушенной.
Он остановился и прислушался к шелесту изумления. Выждав немного, Дюмон продолжал:
– Барон Талын и местные власти уведомлены и заверили меня в том, что этот… вопрос они расследуют быстро. Полиция в этой стране состоит из людей, с которыми лучше не сталкиваться.
Дюмон усмехнулся, отметив, что некоторые реагировали понимающе. Многие из команды и артистов слыхали холодящие душу о тайной полиции Даркона Каргате. Она подчинялась напрямую Азалину – хозяину страны.
– Нет необходимости говорить, что в память о мисс Пенелопе мы на некоторое время прервем наши спектакли. Когда мы вновь начнем их, партию Розы будет исполнять мисс Баннек. Прошу оказать ей всяческую поддержку.
Касильда потупилась и закусила нижнюю губу, слеза скатилась по ее щеке. Ларисса сочувственно пожала ей руку.
– Могут подумать, что виновата я, – прошептала Касильда. – Я так хотела эту роль, но не таким путем, Ларисса, не так…
Лариссе было нечем успокоить подругу. Ее глаза оставались сухими, но не потому, что она не жалела Лизу. Она просто никогда не плакала, давно выплакав все слезы.
– Кого-нибудь подозревают? – спросил Сардан.
Дюмон покачал головой:
– Не могу представить, кому это нужно. Но, – поспешно добавил он, – я уверен, что кто-то из города. Мы на «Мадемуазель» все как одна семья. Надеюсь, все это понимают. До завершения расследования нас попросили оставаться на борту. Надеюсь, это закончится через несколько дней. Надо проявить выдержку. Представители закона поднимутся на борт сегодня к вечеру для опроса всех. Окажите им полное содействие. Запомните, даже в дни печали и горя необходимо поддерживать свою репутацию. «Мадемуазель Мюсарда» была известна еще до того, как Лиза пришла к нам на борт. Это надо помнить всем. У меня все. Можно разойтись.
Люди молча вставали и уходили. Сдавленные
Ларисса, подняв руки для объятия, направилась к опекуну. Драгонейс вместе с чрезвычайно безобразным главным рулевым по прозвищу Красавчик Джек почтительно расступились. Дюмон прижал ее к себе.
– Что вы думаете, дядя? – спросила она, прижимаясь к его жесткой белой сорочке и слыша его вздох.
– Я думаю, что наш хозяин барон, отнюдь не столь добр, каким он хочет представить себя.
Шокированная Ларисса отстранилась и посмотрела на капитана:
– Не верю. Он кажется…
– Прошедшей ночью он посещал Лизу, – мягко вставил Драгонейс. – Я был на вахте. Кроме него, никто на борт не поднимался.
Ларисса посмотрела в глаза полуэльфа, ища подтверждение лжи или правде, затем повернулась к капитану.
– Подумай немножко, – продолжал свою мысль Дюмон. – Ты видела, что он был под впечатлением от Лизы. Возможно, он просил ее остаться здесь, стать его любовницей, может быть, даже женой, я не знаю. Она отказалась. В конце концов, у нее своя карьера. Он рассердился и…
Тупой ужас овладевал Лариссой, она не могла забыть ласковый взгляд Талына, обращенный к Лизе.
Дюмон обратился к Драгонейсу:
– Когда власти будут на борту, попробуй получить разрешение на выход в город для продуктовых закупок. Нет никакой необходимости морить себя голодом.
– Слушаюсь, сэр. Разрешите высказать предложение? – Драгонейс обычно не спрашивал разрешения говорить откровенно. Это было рассчитано на Лариссу. – Потратьте время и побеседуйте с каждым лично. Нам предстоят нелегкие столкновения, и все должны быть подготовлены.
Дюмон вновь кивнул. Он похлопал Лариссу по спине и отпустил:
– Иди-ка в свою каюту и подготовься. Он проводил ее своими зелеными глазами. Прикосновение Драгонейса вернуло его к действительности, и он запретил себе мысли о соблазнении воспитанницы: более неотложные задачи ждали его решений.
Для всех на борту настал тяжелый день. Нервы были напряжены. Ларисса проводила время в своей каюте, безуспешно стараясь забыть о Лизе. Она лежала на койке, сжав руки за головой и глядя в потолок.
Ее каюта, как и все другие, за исключением капитанской, была крошечной. В ней хватало лишь места для койки, небольшого комода, стула и стола. Вещей у нее было немного – лишь несколько безделушек, привлекших ее внимание в каком-нибудь порту. От ее прошлой жизни у нее сохранился только один медальон. В нем был локон ее детских волос прежнего цвета, до того как они стали белыми.
Каюта была спартанской, но это устраивало Лариссу. Вся ее радость заключалась в танце.
Раздался резкий стук в дверь, нарушивший ее задумчивость. Она открыла дверь и впустила женщину лет сорока. Ее волосы цвета воронова крыла с седыми вкраплениями были завязаны, как конский хвост, Она была одета в поношенную куртку, под которой виднелась кольчуга. Пурпурный кушак свидетельствовал о том, что она служит в местной милиции. Она была вооружена мечом в ножнах, ее серые глаза были тверды как сталь.