Танец мертвых
Шрифт:
И все это несмотря на трагедию, разыгравшуюся с ним год назад. Дочь Джелаара, очаровательная Арадния с солнечными волосами, однажды ночью сбежала с мошенником. Джелаар так и не оправился от этого удара. Отныне темноволосый бледный эльф редко улыбался, и его спокойное достоинство и едва скрытая печаль вызывали сочувствие и уважение всех, кто с ним сталкивался.
Лиза же вела себя, как львица на солнце, как королева, наконец-то получившая должную оценку. Но огненнокудрая певица грациозно принимала похвалы, поощрительно улыбаясь, не давая воли
Немного погодя Сардан, сидевший по левую руку от Лариссы, наклонился и прошептал:
– У нас может быть новый покровитель.
Белые брови Лариссы сошлись на переносице:
– Что ты хочешь сказать?
– Посмотри на этих двоих, – тихо сказал певец, указывая кивком в направлении Лизы и барона. – Некая рыжая голова украсится не сегоднязавтра дорогими украшениями.
– Не все загадывают так далеко. Кстати, барон симпатичен, – ответила Ларисса.
– Наивная девушка! Он симпатичен и поэтому одарит ее драгоценностями… потом!
Когда Сардан поддразнивал ее таким образом на борту, она знала, что делать: она наносила ему удары, которым он же обучил ее для защиты от сверхусердных обожателей. Здесь, во владениях Талына, однако, она вынуждена была ограничиться взглядом и смятием салфетки.
Дюмон заметил ее жест. Его острые зеленые глаза прошлись по смятой салфетке и по тому, как Лариса взглянула на Сардана, Тенор почувствовал взгляд капитана, и его веселье улетучилось.
– Вас что-то развлекает, Сардан? – вкрадчиво спросил Дюмон, отламывая хлеб. – Нечто о моей подопечной?
– Нет, сэр, ничего, – быстро проговорил Сардан, налегая на еду.
Дюмон задержал свой взгляд на молодом человеке, затем посмотрел на Лариссу. Он положил свою большую коричневую руку на перчатку Лариссы и сжал ее руку. Когда она ответила на его взгляд, он успокаивающе улыбнулся, собрав морщинки у глаз.
– Не позволяй Сардану беспокоить тебя, – мягко сказал он, – скажи мне, если он досаждает тебе.
– Он просто пошутил, дядя, – ответила Ларисса.
Дюмон нахмурился, стерев улыбку:
– Такие шутки не к лицу молодой леди.
– Хорошо, дядя, – ответила Ларисса, стараясь снять возбуждение. Заботы опекуна иногда были кстати, но она проявляла сдержанность. Дюмон обратил все внимание на барона.
Оставшееся время Ларисса наблюдала за бароном и Лизой. Хотя они сидели по разные концы стола, между ними что-то происходило. Их глаза постоянно встречались, они обменивались улыбками. Взгляды барона выражали нечто более вечное, нежели плотское вожделение, на которое намекал Сардан.
Обед закончился в ранние утренние часы, и гости вернулись на корабль. Ожидая вместе с Дюмоном экипажи из конюшен, Ларисса поежилась от сырости воздуха. Порой туман окутывал колени, скрывая камни мостовой. Она редко бывала на берегу, где испытывала неудобство. Величественное здание, в котором они только что сидели, выглядело более зловещим в темноте.
Дюмон
– Спасибо, дядя, – улыбнулась она, погружаясь в тепло.
Подкатила восхитительная карета. Дюмон открыл дверцу, на которой был изображен фамильный герб Талына – красное дерево, помог Лариссе взобраться в экипаж и сел сам. Карета плавно тронулась по извилистой дороге, ведущей от дворца Талына к набережной.
– Барону вечер, кажется, понравился, – осторожно заметила Ларисса, ожидая реакции Дюмона.
– А эта очаровательная Лиза! – с чуть заметной долей сарказма ответил капитан. – Благослови, Боже, ее легко-струнное сердечко – она привлекает посетителей.
Он откинулся на бархатные подушки и сложил на груди свои коричневые руки, закрыв глаза. Издали донеслись глухие звуки, Ларисса вздохнула. Если Дюмон не хотел разговаривать, он всегда погружался в дрему.
Молодая танцовщица зевнула. «Хорошо, что завтра нет репетиций и можно будет поспать, – подумала она. – Касильда подождет отчета о сегодняшнем вечере».
Вскоре карета остановилась у причала. Ларисса улыбнулась кучеру, открывшему дверцы. Она с удовольствием увидела реку Вучар и «Мадемуазель» на ней. Пароход горделиво возвышался на реке. На корме виднелось красное гребное колесо, а на носу – вырезанная из дерева фигура грифона. Корабль напоминал торт с четырьмя уровнями. На корме красовалась каллиопа, издававшая магические звуки при помощи пара. Пароход был длиной двести футов, а шириной пятьдесят. На бортах можно было прочитать название белого корабля. Гребное колесо разгоняло судно до скоростей, недосягаемых для других речных судов. Частью названия корабля было Мюсард – место, где вырос Дюмон. Двадцать два года прошло с тех пор, когда Дюмон начал постройку корабля. На пароходе был устроен театральный зал, большинство артистов имело отдельные каюты, что удивительно при недостатке места.
Туман медленно облегал Лариссу, временами скрывая из глаз газовые фонари. Лунный свет придавал воде серебристый оттенок. Ларисса забыла о сырости, с теплым чувством рассматривая корабль.
– Мой дом, – сказала она сама себе. Дюмон прошел несколько шагов, прежде чем обнаружил, что идет один.
– Ларисса? – заботливо позвал он, протянув ей руку.
Танцовщица смущенно улыбнулась, протянув опекуну руку в ответ:
– «Мадемуазель» особенно красива при лунном свете.
– Да, – согласился он.
Как Ларисса и предполагала, она проспала долго. Она окончательно проснулась лишь в полдень. Как обычно, она постучала в дверь Лизы, чтобы позвать ее к завтраку.
– Ларисса? – вскрикнула Касильда, подошедшая сзади. – Говорят, что Лиза и барон… – Она многозначительно посмотрела на подругу.
Ларисса покрылась густым румянцем. Что, если Сардан оказался прав и Лиза действительно давала «специальное представление» Талыну?