Танец мертвых девочек
Шрифт:
Но она лучше предпочитала телепортацию, чем сумасшедшую буга-буга вампирскую магию.
Ты собираешься готовиться к неприятностям? – Спросил он. Когда она ничего не ответила, он полез в бардачок автомобиля и вытащил маленькую коробочку для ювелирных изделий. – Здесь. Я всегда ношу прозапас.
Она открыла его и нашла тонкий серебряный крест на длинной цепочке. Она молча повесила его на шею и бросила вниз воротника ее рубашки. Она уже , имела похожий, у Евы один из них деревянный ручной работы, но лишь его однго ощущала… реальным, почему-то. – Я верну вам его, – сказала она.
– Не нужно. Как я уже сказал, у меня их много.
– Я не принимаю
Хесс засмеялся. – Ты знаешь, я думал ты робкая мышка, когда увидел тебя в первый раз, Клэр, но ты не ты? Не ниже.
– Ох, я мышка, – сказала она. – Весь этот ад пугает меня. Но я не знаю что еще делать, сэр, за исключением, как попытаться. Даже мыши кусают.
Хесс кивнул, смех исчез с его лица. – Тогда, я постараюсь дать тебе шанс, показать зубы.
Он поехал около полумили или что-то вроде, легко навигируя по темным улицам. Она видела проблески людей двигающихся в темноте, бледных и быстрых. Вампиры в силе, сказал он, и он был прав. Она заметила горящее отражение в глазах, когда автомобиль повернул за угол. Глаза вампира, отражали свет, как у кошки. Тревожно.
Хесс двинулся к остановке: напротив старого в викторианском стиле дома. – Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? – Спросил он.
– Вы бы напугали их, – сказала Клэр. – Они знают меня. Кроме того, мне ничего не угрожает.
– Нет, пока они не знают вас, – сказал Хесс. – Оставайся в переулке.
Она остановилась, положив руку на дверь. "Почему?"
– Вампир живет в конце его. Сумасшедший старый ублюдок. Он не выходит оттуда, и также хватает любого, кто бродит там. Так просто оставайся вне досягаемости.
Она кивнула и нырнула в темноту. Снаружи тени Морганвилля имели свой собственный образ. Район, который был немного потрепанный в дневное время, был превращен в фрик-шоу-парк ночью, позолоченный холодным лунным серебром. Тени выглядели как отверстия в мир, они были черные. Клэр посмотрела на дом, и почувствовала его присутствие. Это было как в доме Глассов, все было в порядке. Здесь было что-то вроде живой души, только если дом Глассов, казалось, слегка заинтересовывал затоплением существ внутри него, то это место… Она не была уверена, что ей нравилось то, что происходит.
Она вздрогнула, открыла ворота и поспешила постучать в дверь. Она продолжала стучать, неистово, пока голос крикнул из-за дерева: – Кто это к черту?
– Клэр! Клэр Данверс, я была здесь, вы помните? Вы дали мне лимонаду? – Нет ответа. – Пожалуйста, сударыня, пожалуйста, впустили меня, мне нужно воспользоваться вашим туалетом!
– Вы что? Девушка, вам лучше сойти с крыльца моей бабушки!
– Пожалуйста! – Клэр знала, что она звучит отчаянно, но потом… Она была в отчаянии. Не говоря уже о том, что на один шаг от сумасшествия. – Пожалуйста, сударыня, не оставляй меня здесь, в темноте!
Это была лишь небольшая часть действия, честно говоря, потому что темнота становилась все тяжелее и окутывала ее все сильнее, она не могла перестать думать об аллее, которая скрывала сумасшедшего вампира, словно гигантского тарантула ожидавшего скачка…
Она чуть не закричала, когда дверь вдруг открылась, и руки сомкнулись вокруг ее руки.
– О, ради бога, входи! – Отрезала Лиза. Она выглядела раздраженной, усталой, и помятой; Клэр явно вытащила ее прямо из постели. Она была одета в атласную розовую пижаму и пушистые тапочки-зайчики, которые не делали ее менее обозленной. Она дернула, Клэр качнулась вперед через порог, и Лиза хлопнула и заперла за собой дверь.
Потом
– Какого черта ты здесь делаешь? Ты знаешь, сколько сейчас времени? – потребовала Лиза. Клэр глубоко вздохнула, открыла рот… и не надо было ничего говорить.
Потому что бабушка стояла в коридоре, и с ней была Эмили.
Контраст не мог быть более разительным. Эмили каждым дюймом которой выглядел прекрасно, совершенная королева льда, от нее тщательно заплетенных в спираль волос и ее гладкого лица до блестящего белого платья, которое она одела – она сменила черный костюм, который одевала на Совет Старейшин. Она была похожа на одну из этих греческой статуй, сделанных из мрамора. Рядом с ней бабушка казалась древней, истощенной и хрупкой.
– Гость здесь ко мне, – сказала спокойно Эмили. – Я ждала ее. Я благодарю вас, Кэтрин, за вашу доброту.
Кто такая Кэтрин? Клэр огляделась и поняла, через несколько секунд, что это должно быть бабушка. Странно, она не могла представить, что у бабушки когда-либо было имя, или что она была молодой, Лиза тоже выглядела растерянной.
– И я ценю вашу бдительность, Лиза, но ваша осторожность не нужна, – продолжила Эмили. – Пожалуйста, вернитесь в… – На одну секунду Эмили заколебалась, и Клэр не могла понять почему, пока она не увидела, что взгляд вампирши был устремлен на обувь Лизы. Это была лишь секунда, маленькая трещина в мраморе, но глаза Эмили чуть-чуть расширились, а рот изогнулся. Она обладала чувством юмора. Это больше, чем все остальное, заставило Клэр почувствовать себя растерянной. Как у вампира может быть чувство юмора? Как это могло быть справедливо?
– Вы можете вернуться ко сну, – сказала она и, изящно кивнула Лизе и ее бабушке. – Клэр. Если ты хочешь выслушать меня.
Она не стала ждать, чтобы увидеть поняла ли Клэр, что она имела в виду под «выслушать меня», она просто повернулась и скользнула по коридору. Клэр обменялась взглядом с Лизой – на этот раз, Лиза смотрела обеспокоенно, а не сердито, – и поспешил за удаляющейся Эмили.
Эмили открыла дверь в ванную и шагнула в тот же рабочий кабинет, в котором Клэр побывала раньше, но сейчас была ночь, и огонь ревел в огромном очаге, чтобы согреть холодную комнату. Стены были толстыми каменными, и выглядели очень старыми. Гобелены тоже были старыми – бледными, оборванными, но как-то сохранившими чувство величия. Место выглядело призрачно при свете огня. Если здесь было электрическое освещение, то оно не было включено. Даже книги, столпившиеся на полках, не делали это место теплее.
Эмили перешли на стул рядом с очагом и изящно указал Клэр на один напротив нее. – Ты можешь сесть, – сказала она. – Но будь осторожна, Клэр, я думаю, то, что ты хочешь от меня, не в моих силах предоставить это.
Клэр осторожно присела, не смея расслабиться. – Вы знаете, почему я здесь.
– Я была бы дурой, если бы думала, что это по какой-либо другой причине, кроме молодого Шейна, – сказала Эмили, и очень печально улыбнулась. – Я могу признать преданность, когда я ее вижу. Она сильно сияет от вас обоих, это одна из причин, почему я доверилась вам за столь незначительное знакомство. – Ее улыбка сникла, а бледные глаза вновь обратились в холод. – И именно поэтому я не могу простить то, что Шейн сделал. Он сломал мою веру, Клэр, а это недопустимо. Морганвилль основан на доверии. Без него мы не имеем ничего, кроме отчаяния и смерти.