Танец мельника
Шрифт:
— Ты можешь лишить его певческого голоса, — заметила Кэролайн, сделав глоток контрабандного кларета.
— Вполне могу. А пользы может и не быть. Тем не менее...
— Ты говорил с его братьями?
Дуайт помедлил с ответом, занеся ложку над пудингом.
— Нет. Но это хорошая мысль. Как-нибудь я обращусь к Джону. Из всех троих он наиболее ответственный.
— Кто знает, — протянула Кэролайн, — может, ты сумеешь превратить его в настоящего мужчину.
— По крайней мере, ему хочется попробовать. Его желание — уже половина победы. Если он поставит себе цель — а я уверен, что никогда в
Приглушенно кашлянул слуга, привлекая их внимание.
— Прошу прощения, сэр, к вам пришли двое молодых людей, только что. Думаю, по медицинской проблеме, сэр.
— Они назвали себя?
— Да, сэр, мистер Пол Келлоу и мистер Стивен Каррингтон.
— Пол! — воскликнула Кэролайн. — Это странно. Мы не пригласим их на бокал вина?
— Если они пришли по врачебному делу, — ответил Дуайт, вставая, — то, возможно, сначала мне стоит самому их увидеть. Ты не возражаешь? После этого они могут присоединиться к нам за бокалом вина, если захотят.
Внизу, в прихожей, сидели в креслах два усталых молодых человека. Голова и правая рука у Пола замотаны окровавленными бинтами, Стивен выставил вперед негнущуюся ногу.
Вскоре грязная окровавленная одежда уже лежала на полу медицинского кабинета.
— Вы из самого Плимута так добирались? — спросил Дуайт.
— Не за один день, — ответил Пол. — Мы выехали из Плимута вчера и переночевали в Фалмуте. Сегодня нам надо было ехать в Пензанс, забирать лошадей, а раз почтовые кареты по той дороге не ходят, мы ехали в повозке. Так что домой добрались сегодня вечером. Ужасная была поездка.
— Что ж, — произнес Дуайт, вытирая руки, — огнестрельная рана Стивена — самая серьезная, но пуля прошла навылет через мышцы бедра, там только небольшое воспаление. Обычно пули чистые, если только ничего не попадает в рану вместе с пулей. Я перевяжу рану, посмотрим, что будет завтра. Когда случилось ранение?
— В понедельник вечером, — ответил Стивен, — как и травмы Пола.
— У него нет ничего опасного, — сказал Дуайт. — Пара дней в покое, и эти кровоподтеки и порезы на голове, скорее всего, перестанут вас беспокоить. Как и растянутое запястье. Вы дрались?
— Думаю, можно это так назвать, — расхохотался Стивен. — Я теперь буду обходить Плимут далеко стороной.
— Аминь, — присоединился Пол.
Дуайт смотал кусок бинта и убрал его.
— Доктор Энис, мы были в Плимуте по делам, — сказал Стивен. — Обычные, невинные, честные, денежные дела, но тут мы встречаем двух джентльменов, которые пытаются убедить нас примкнуть к флоту его величества.
— Вербовщики? — уточнил Дуайт.
— Вербовщики, совершенно верно. Ну, доктор Энис, я об этом и не помышлял, как и мистер Пол Келлоу. Они сказали «да», мы сказали «нет», это разногласие и привело к демонстрации оружия и сопротивлению. Отсюда и наши ранения. В результате его величество лишился двух моряков, которые бы ему чрезвычайно понравились. Но готов поклясться, что некоторые члены шайки вербовщиков также получили синяки и раны.
Дуайт рассмеялся. Теперь, после того как молодые люди приобрели более опрятный вид, они стали куда веселее: когда опасность больше не грозила, приключение, казалось, будоражило их. Или причина крылась в чем-то еще.
—
На самом деле это была отчаянная и кровопролитная встреча.
Стивен пригласил Пола не столько из-за его двенадцати фунтов, «взятых в долг» из кассы, сколько из-за связей Пола в некоторых кварталах Пензанса. Если бы благие намерения Стивена были подвергнуты сомнению, Пол смог бы найти людей, которые поручатся за него, и не только за цвет его золота. После получаса ожидания в пыльной гостиной «Юнион-отеля» в разношерстной толпе из пары десятков более или менее приличных незнакомцев, лодка досталась двум приятелям. Но помимо оплаты надо было сделать кое-что еще: либо организовать временное хранилище для лодки в этой гавани, оплатив всё заранее, либо забрать ее в другое место, в более оживленный порт, где будет больше шансов ее продать.
— Погода стояла хорошая, — рассказывал потом Стивен Клоуэнс. — После штормов наступило затишье, так что я осмотрелся. В порту шлялась парочка дюжих парнишек, руки в карманах, штаны дырявые, во рту — табак... И я сказал Полу, что продавать лодку надо в Плимуте. Там настелют палубу, установят рангоут, и она тогда сгодится для любого дела. Там ее наверняка отхватят, говорю я, мы за одно утро туда доплывем или догребем за несколько часов, если ветер спадет. И, говорю я Полу, у тебя в Плимуте тоже есть друзья, они могут поспособствовать. Эти дюжие парни не откажутся посидеть на веслах за гинею. Если к утру погода не переменится... И он отвечает: «Почему бы и нет». Так мы и сделали.
— И вы перепродали лодку?
— Потребовалось почти четыре дня — больше, чем я думал, чтобы найти подходящего покупателя. Но в итоге мы нашли. С нами поехали двое молодцов, но оказалось, что нам не пришлось грести. Я заплатил им по гинее и оплатил проезд до дому. Они лопались от радости. Конечно, они не остались. На следующий день сели в фургоны до Пензанса, так что они не пострадали. Ничуть не пострадали. Жаль, что мы не отделались тем же, но, что ж, никому в итоге не стало хуже.
— А как вы столкнулись с...
Лицо Стивена помрачнело, затем он хмыкнул и улыбнулся. Будучи по натуре честным человеком, то есть честным по отношению к своим близким, он не хотел говорить Клоуэнс ничего, кроме правды. Тем не менее, он понимал, что правду эту нужно подать с некоторым тактом.
— Думаю, что в этом виноват я. То есть, я виноват больше Пола. Когда мы получили деньги, пересчитали их, убедились, что всё на месте и всё хорошо, и радостно потерли ручки, я говорю Полу: эй, назад мы поедем как богачи, давай сядем в почтовую карету кого-нибудь из ваших конкурентов и утром сразу отправимся домой. И мы пошли в «Ройял-отель», а там узнали, что в восемь утра в Труро отправляется дилижанс компании «Безопасный экипаж» с остановками в Хейле и дальше. Я говорю, мы поедем до конца и, наверное, переночуем в Пензансе, заберем наших лошадей и доберемся до дома! И Пол говорит: хорошо. Ты знала, что они закрыли практически такой же маршрут, Пол с отцом?