Танец мельника
Шрифт:
Харриет иронично подняла бровь.
— Надеюсь, счастлив не из-за того, что уезжаешь?
— Я совсем не об этом.
— Надеюсь, что так.
Валентин промурлыкал:
— О капитане Уоттле вы слыхали? Он до любви горазд, пока вино в подвале. Благородная песенка. Доброго вам утра, матушка.
Она приглушенно засмеялась, и Валентин вышел.
Сэр Джордж сидел в халате. Валентин радушно его поприветствовал. Чего не отнять у Валентина — он никогда не был мрачным.
— Что ж, папа, я уезжаю, чтобы ты мог немного отдохнуть от шума и суеты, которые я принес в этот дом.
— Ты уж точно внес суматоху, —
— Помимо всего прочего, — ответил Валентин. — Помимо всего прочего. И благодарю тебя, отец, я и сам получил массу удовольствий.
— Однако теперь тебе предстоит с усердием продолжить обучение в Кембридже. Хотя не уверен, что предметы, которые ты изучаешь...
— Многое придется изучить, если желаешь впоследствии читать классиков.
— Что ж, для меня всё это остается тайной. Но, как по мне, мертвые языки предоставляют мало возможностей для достижения тех целей, которые у тебя появятся, когда ты остепенишься.
— В таком случае, меня следовало послать изучать бухгалтерию.
Джордж подозрительно покосился на сына, но Валентин выглядел таким добродушным, что вряд ли подразумевал сарказм, решил Джордж.
— Что ж, папа, до свидания. Я постараюсь жить на широкую ногу, но так искусно избавляться от кредиторов, что тебя они не побеспокоят.
Они пожали друг другу руки, и Валентин ушел. Джордж подумал, что хотя бы этим утром мог намекнуть на кое-какие планы на будущее сына, но решил этого не делать. В следующий раз он приедет домой на Пасху, уже не будет поводов для бесконечных приемов, а сезон охоты закончится. Тогда они наверняка будут проводить вечера вместе.
На самом деле Джорджу не нужно было так мучиться с выбором подходящего времени, потому что Валентин уже знал о соглашении. При первой же возможности Конан Уитворт ему всё рассказал.
Глава седьмая
Дилижанс компании «Безопасный экипаж», элегантная и легкая почтовая карета, как гласила реклама, выезжал из Плимута каждый день в восемь утра от «Нового отеля» и прибывал в Фалмут в половине девятого вечера. По пути он останавливался на постоялом дворе «Лондон» в Торпойнте, в «Гербе короля» в Лискерде, в таверне Талбота в Лостуитиеле, в «Белом олене» в Сент-Остелле и отеле Пирса в Труро. Его сопровождали два кучера и вооруженный охранник, внутри сидели четыре пассажира, а наверху — восемь. В кризисные времена подобным предприятиям приходилось туго (хотя об этом в рекламе и не говорилось), и цена за поездку была снижена до фунта и десяти шиллингов внутри и одного фунта снаружи, а также в зависимости от расстояния. Каждому пассажиру позволялось иметь при себе не более двух ручных саквояжей.
В понедельник двадцать пятого января всё шло как обычно. Кучеров звали Маршалл и Стивенс, а охранника — Блайт. Все четыре места внутри были зарезервированы: два пассажира из Плимута — преподобный Артур Мэй и миссис Мэй; два из Торпойнта — лейтенант Морган Лин и мистер Джордж Джевелл. Преподобный с женой оплатили поездку до Фалмута, лейтенант Лин — до Сент-Остелла, а мистер Джевелл — до Труро.
Когда карета отправилась в путь, стоял яркий солнечный день, северо-западный ветерок гонял по кобальтовому небу легкие облачка.
Но что-то в этот день не заладилось с самого начала, уже когда дилижанс отъехал от постоялого двора — жена священника явно неважно себя чувствовала. Она вцепилась в руку мужа и прижимала ко рту носовой платок. Преподобный Мэй объяснил, что это недомогание на ранней стадии беременности, и попросил по возможности закрыть шторки кареты. Ему охотно позволили, это было обычным делом в плохую погоду или на дрянных дорогах, чтобы отскочивший камень не разбил стекло. Преподобный Артур Мэй был высоким худым человеком лет сорока, со свежим цветом лица, но сединой в волосах и в очках с толстой оправой. Он явно плохо видел, поскольку споткнулся, садясь в карету. Его жена тоже была высокого роста, под белой вуалью проглядывала смуглая кожа. Она любезно позволила кучеру помочь ей сесть в карету.
Экипаж пересек на пароме Хамуаз, пробираясь сквозь лес мачт бригов, фрегатов, тендеров и кечей рядом с огромными линейными кораблями первого ранга и полудюжиной двухпалубников разного размера. Один корабль первого ранга заново оснащали. Мачты и такелаж напоминали спутанные садовые шпалеры, сверкающие на зимнем солнце. Доки Плимута служили одним из главных арсеналов британского морского владычества. Отсюда и еще из нескольких подобных портов Британия правила морями. Все кроме миссис Мэй повернули головы и залюбовались зрелищем.
Они покатили по берегу к постоялому двору «Лондон». Здесь к четырем пассажирам наверху присоединились еще трое и прибыл лейтенант Морган Лин, молодой, крепко сложенный флотский офицер в белом парике и с густыми черными бровями. Но у мистера Стивенитта, хозяина постоялого двора, оказалась записка от мистера Джевелла, что он сядет в дилижанс только в Добуолсе или Лискерде. А до той поры следует попридержать его место.
Незадолго до девяти дилижанс отправился в первую достаточно долгую часть пути. Это был самый длинный перегон, предстояло преодолеть крутые холмы. Миссис Мэй не вышла из экипажа в Торпойнте, но ей принесли бокал бренди. Через несколько миль шторки из красного дерева опустили, чтобы закрыться от света. Весьма досадно в такой чудесный день, когда они ехали по берегам живописных бухточек Энтони и Шевиока.
Как только закрылись ставни, преподобный Артур Мэй сдернул очки.
— Боже мой, я почти ничего не вижу! Надо было подыскать что-нибудь с более слабыми линзами.
— Всё идет по плану? — спросил лейтенант Лин.
— Похоже на то. А ты как думаешь?
— Ага. Ящики с деньгами погрузили, сам же видел.
Миссис Мэй кивнула.
— Два, как ты и говорил. Пока что всё отлично. Когда приступим?
Оба посмотрели на фальшивого священника. Раз это план Джереми, ему и командовать.