Танец дождя

Бирюков Валерий Григорьевич

И все же было какое-то неуловимое сходство – в откровенно ли радостном взгляде серых глаз, в нетерпеливом ли, как ему хотелось думать, ожидании встречи, в его ответном движении души, странном и неожиданном для Сергея, прежде не обращавшего внимания на студентку, и вообще давно и прочно, как он считал, не верившего во все эти романтические глупости.

– Ладно, пошли, – сказал севшим до хрипоты голосом и первым шагнул к лестнице.

– Ой, как вы промокли! Ну, так некстати аппарат поломался, вы уж извините. Мне еще отчет

в Москву надо передать, а то бы не звонила. Вы, наверно, на меня сердитесь?

– Да ладно! – бросил Сергей. – Работа есть работа.

В маленькой телетайпной, куда они поднялись, было тепло и уютно. Пахло свежесваренным кофе. «Угощение приготовила, ждала, значит, – отметил про себя Сергей. – Ну-ну».

На столе возле аппарата лежал ворох бумажной ленты – в самом деле, работала, не сочиняет. А ты чего навыдумывал?

– Ну, что случилось? – грубовато спросил он, скрывая смущение. Тоже мне, губы раскатал: как же, – угощение!

– Начала передавать – искажения пошли, – торопливо объяснила она. – Как в тот раз.

Как было в прошлый раз – не вспоминалось. Сергей еще не отошел от неожиданного потрясения там, в вестибюле. Даже руки дрожали, когда выкладывал инструмент. Вот заклинило! Всю жизнь, что ли, так маяться? Какого рожна не успокоится? У Верки семья, у тебя – тоже, какая ни есть. Разошлись пути-дорожки, и всё – хватит!

Сергей включил аппарат, прошелся по клавишам: от руки текст и цифры шли правильно, без искажений. Заложил ленту в трансмиттер, запустил – телетайп зачастил, выбивая черт знает что. Понятно. Снял крышку, проверил скорость вращения двигателя. Так, что все-таки было в прошлый раз? Ага, сдвинут рычажок. Ну, так и есть! Специально подстроила? Ну, погоди!

Он вернул рычажок на место. Повозился для вида еще пару минут – смазал трущиеся части, заменил разлохматившуюся ленту. Пусть думает, что провела.

Набрал номер, вызвал проверочный тест. Аппарат чисто отпечатал: «В чащах юга жил бы цитрус? Да! Но фальшивый экземпляр…»

– Ну, все в порядке, – сказал Сергей, когда тест прошел несколько раз, выбивая без искажений все буквы, цифры и знаки. – Можешь перегонять свой отчет.

– Чудной какой-то тест, – произнесла она за его спиной, – нелепица какая-то.

– Чего тут чудного? Самое то для проверки.

– Ну, цитрусовые, положим, на юге могут расти. Но почему – фальшивые?

– Наверно потому, что импортные вкуснее, – съязвил Сергей. – Марокканские апельсины слаще наших? Значит те – настоящие. Слушай, – он крутанулся в кресле, развернувшись к ней, посмотрел прямо в глаза и смутился на мгновение – до чего же красива, чертовка! Как это он раньше не замечал? Большущие серые глаза, прямой носик, четкий вырез губ…

– А у вас нос перемазан, – быстро сказала она, воспользовавшись его замешательством, и засмеялась.

Сергей машинально провел рукой по лицу, и еще больше рассмешил ее.

– У

вас руки от ленты черные. Идите вон под краном помойте, – она показала в угол, где находилась раковина. – А потом я вас кофе напою, горячим.

«А что, – подумал он, утираясь и украдкой наблюдая, как она быстро и ловко расставляет чашки на столе, раскладывает в блюдечке печенье, снимает с кофейника куклу, – почему бы не побаловать с девчонкой? Сама ведь напрашивается. Может, так давно и надо было? Будь он с Верой не наивным рохлей, а похрабрее, напористее, – глядишь, по-другому всё вышло бы».

– Тебя как зовут? – спросил Сергей. – А то, почитай, с месяц знакомы, неловко даже.

– Любовь, – ответила она и тут же, вспыхнув румянцем, поправилась, – Люба просто.

Сергей едва не поперхнулся кофе: для полного счастья только этого ему и не хватало! Не жизнь – сплошное кино! Вера, Надежда, а теперь еще и Любовь! Какая, к черту, любовь? От одной все никак не очухается!

– А меня – Сергей. Ты где учишься? – произнес вслух, лишь бы без паузы катился разговор. Не хотелось, чтобы она заметила его смятение.

– В институте, на экономическом, – охотно ответила Люба. – Стипендии не хватает, вот и подрабатываю. Раньше в больнице, санитаркой. Как-то медсестра попросила лекарства разнести, а я возьми и перепутай. Там две больные с одинаковыми фамилиями лежали. И смех, и слезы – обе в туалете полдня просидели, но по разным причинам! Хорошо хоть, безобидные таблетки оказались. Пришлось уйти по собственному желанию. А здесь спокойно, время есть позаниматься.

– А родители чего не подбрасывают?

– Почему, присылают немного. Да у них, кроме меня, еще четверо по лавкам, помладше. А мне одеться надо, чтоб не хуже других.

– Замуж выходи, пусть муж одевает.

– Куда торопиться? Да и не за кого.

– Так и поверил, что не женихаются.

– Мало ли что! Женихаются, да только не для любви, а для другого. А я хочу, чтобы любовь была.

– Живут же и без нее, и ничего, – как бы сослался на собственный опыт Сергей.

– Вот именно что ничего! Нет, я не представляю, как можно делить с человеком стол, постель, не любя. Что их связывает? Знаете, как это называется?

– А тебе высокие материи подавай? – Сергея это задело: с Надей у него так и выходило, как эта пигалица говорит.

– Точно! На меньшее не согласна. Это же так замечательно – жить для другого!

– Красиво говоришь. Только жизнь посложнее будет, – с горечью ответил Сергей. – По-разному бывает.

– Знаю, всякого насмотрелась. Наших институтских девчонок послушаешь, – чего только не узнаешь. И что жизнь короткая – надо всё успеть, а то замуж выскочишь – не больно разгуляешься за пеленками-то. Другие блюдут себя, высматривают партию повыгоднее. А есть, кто в алые паруса верит.

– Ты, конечно, из последних? – поддел Сергей.