Танец богов
Шрифт:
Александр усмехнулся.
— Ты можешь писать детективные романы, — сказал он.
— Вполне возможно, — с мрачной решимостью ответила Мередит. — Не стоит с этим шутить, Александр, на сей раз я, по-моему, и правда набрела на какую-то зловещую тайну.
Александр промолчал. Он лишь пожалел в ту минуту, что не может ответить даже на собственные вопросы про Иоаннину. И про возможную роль, которую сыграл в этой загадочной трагедии его отец.
В противном случае он, возможно, сумел бы оказать Мередит помощь в её расследовании.
— Поздравляю, —
Александр улыбнулся.
— На сей раз победа далась нам куда труднее, чем в прошлый раз, — сказал он.
— По-моему, у ваших соперников не было ни малейшей надежды на успех, — заметил Джордж, закуривая сигарету.
— Авторы передачи подошли к этому сюжету предвзято, — усмехнулся Александр. — При монтаже оставили самые выгодные для нас моменты. — Он пробежал глазами записи в блокноте. — Как у тебя складывается эта неделя?
— Пока довольно свободно, если не считать нескольких дежурных совещаний.
— Отмени их, — попросил Александр. — Я хочу, чтобы ты слетал в Калифорнию на встречу с доктором Марчвудом. Нужно узнать, как продвигается работа в центре ядерных исследований. В последнее время они испытывали некоторые финансовые затруднения. Я бы слетал сам, но в ближайшее время вырваться не смогу. Ты уж не взыщи, дружище.
— Никаких проблем, — пожал плечами Джордж. — Секретарша в два счета перенесет все мои совещания.
— Когда ты можешь вылететь?
— Завтра тебя устроит?
— Вполне.
После ухода Джорджа Александр развернул свежую итальянскую газету, которую прислали ему из Рима. На третьей полосе была размещена фотография улыбающегося Карло Манетти с дочерью. А в сопровождающей статье снова утверждалось, что в крахе компании Манетти и в его смерти повинен Александр Киракис. По словам автора, именно Александр подставил Манетти, сперва организовав выдачу ему кредитов, а затем скупив векселя и потребовав расплаты. То же самое утверждала и Донателла. Права она была лишь в одном: Манетти и в самом деле подставили. Александру не составило труда понять: кто-то изрядно попотел, планируя и проворачивая всю операцию таким образом, чтобы подозрение пало на него и на «Корпорацию Киракиса». Карло Манетти был лишь пешкой в чьей-то большой игре. Ставкой в которой был он, Александр Киракис.
Но — в чьей?
Китцбюхель, Австрия.
Покончив с завтраком на террасе отеля «Теннерхоф», мужчина погрузился в чтение газеты. Она была раскрыта на третьей полосе, где под фотографией Карло Манетти с дочерью была помещена статья, посвященная попытке разобраться в причинах краха компании «Манетти моторс» и самоубийства бывшего автомобильного магната. Читая, мужчина улыбался. В другое время осиротевшая дочь Манетти даже вызвала бы у него сочувствие, но не сейчас — уж очень смерть её отца сыграла ему на руку. У читателей газеты неизбежно складывалось мнение, что в своей борьбе
Он раскрыл деловой раздел газеты и внимательно прочитал заметку, в которой говорилось о том, что для преодоления финансовых трудностей, сложившихся в его центре ядерных исследований, Александр Киракис взялся за разработку и производство ядерного оружия. Этого допустить он не мог. Ядерное оружие означало огромные деньги. Огромные деньги означали, что Киракис легко преодолеет любой финансовый кризис.
Нужно помешать ему. Любой ценой.
Глава 24
— Я никак не могу избавиться от ощущения, что прохожу мимо каких-то совершенно ключевых фактов, — сказала Мередит. Она сидела в постели, листая свои записи про Элизабет Уэлдон-Райан. Если верить стрелкам часов, было уже далеко за полночь, однако Мередит не чувствовала усталости. За последние недели она не раз впадала в отчаяние и готова была опустить руки, однако сейчас возобновила поиски с новой решимостью. — Если бы я только могла узнать, куда отвез её Том в начале августа 1953 года!
Александр приподнялся и облокотился на подушку.
— По-моему, ты все ещё веришь, что она до сих пор жива, — заметил он.
Мередит закивала.
— Да, — призналась она. — На мой взгляд, это вполне вероятно. По словам Мак-Клоски, узнав о гибели сына, она впала в ступор, однако ни инсульта, ни сердечного приступа у неё не было. У нее, похоже, из-за эмоционального шока помрачился рассудок. Вдобавок, когда члены съемочной группы видели её в последний раз, она была жива.
— Но она могла умереть позже, — предположил Александр. — Насколько я знаю, сердечные приступы случаются совершенно неожиданно.
— И все же она могла остаться в живых, — промолвила Мередит, цепляясь за последнюю соломинку.
— Это все было более тридцати лет назад, — напомнил Александр, проводя рукой по волосам. — За это время можно умереть и от старости.
— Сейчас ей было бы шестьдесят с небольшим, — прикинула Мередит, откладывая записную книжку в сторону. — Для женщины это не возраст. Она вполне может до сих пор пребывать в какой-то клинике.
— И как ты её найдешь? — спросил Александр. — Организуешь поисковую экспедицию? Проверишь все европейские клиники для душевнобольных? Ты ведь сама говорила, что из Европы Райан возвратился уже один. Он вполне мог оставить её в одной из европейских стран. Европа — крупный континент, любовь моя, и одной женщине, даже такой необыкновенной, как ты, такая задача не по плечу.
— Это вовсе не факт, — возразила Мередит. — Том Райан был очень богат. Свою жену он мог поместить только в лучшую клинику. В одну из лучших. Это уже существенно сужает круг поиска.
— Вдобавок, если он хотел оградить её от посягательств со стороны репортеров, он должен был выбирать место для её пребывания особенно тщательно, — добавил Александр, усаживаясь рядом с Мередит. — А в клиниках, даже в лучших, раздобыть нужные сведения труда не составило бы. Особенно для американских репортеров.