Танцы в лабиринте
Шрифт:
— Элис. Приятно знакомиться… с живой Бэтмэн.
— Ты с ним не очень-то шути. — Герман открыл духовку и вынул из нее противень с чем-то очень душистым, запеченным в фольге. — Ты сержант, а он офицер. Блюди субординацию.
— О'кей. — Элис опять поправила копну непослушных волос.
— Не обращайте на него внимания. — Петр присел за стол, и лицо его осветилось открытой улыбкой, — если очень хочется — шутите себе… пока.
— Добрый ты наш, — подвинул табурет Гурский.
— А не обращать
— Я не пью, — вздохнул Гурский, — у меня пост.
— А тебе никто и не предлагает. — Герман наполнил рюмки, взглянул на Петра и кивнул в сторону Александра: — Это он придуривается. Чтобы налоги не платить.
— Логично, — подумав, согласился Волков и взял рюмку. — С праздничком?
— А что празднуем? — Гурский откусил кусочек огурчика. — На Страстной-то неделе?
— Так ведь, — Герман развел руки, — трудовые будни — праздники для нас. Вот и гуляем. А вообще-то Элис зачет какой-то сдала.
— Ну? — прожевал Александр. — Это повод. Вне всякого сомнения.
— Именно. — Герман раскладывал по тарелкам ароматные куски запеченной в фольге рыбы. — Этого тебе тоже нельзя?
— И салата тоже, — Адашев-Гурский с сожалением смотрел на большую керамическую миску. — В нем майонез.
— Саша, вы болен? — участливо спросила Элис.
— Можно и так сказать, — кивнул Волков.
— Господи, — глубоко вздохнул Герман. — Как я счастлив, что нет мне покоя…
— Ну давай, — Волков приподнял свою рюмку. — Со свиданьицем.
Около десяти вечера Элис Раен вдруг поднялась из-за стола и куда-то засобиралась.
— Ты куда это на ночь глядя? — спросил ее Герман.
— Мне надо… тут недалеко… Жаклин у свой друг сейчас будет, мне надо взять книга до понедельник. Мы так договорились.
— А где это?
— Это… — Элис вынула из кармана джинсов клочок бумаги с записанным адресом, — улица… Съе… Съеж…
— Дай взглянуть. — Гурский взял у нее бумажку. — Съезжинская, дом тридцать три.
— А ты найдешь? — спросил Герман.
— Да, это близко, я била, я возьму такси.
— Ну вот еще, — Волков тоже встал со стула. — Я живу на Петроградской, могу как раз мимо проехать, заброшу. Я все равно домой уже собирался.
— А обратно? — Адашев-Гурский откинулся на спинку стула. — Барышня среди ночи одна должна добираться?
— Я возьму такси, это ничего… — улыбнулась Элис.
— Ни фига ты там не поймаешь в это время. Да еще и завезут куда-нибудь… — Гурский выбрался из-за стола. — Давай провожу. Петр нас туда закинет, а обратно я тебя доставлю. Поехали, Петр.
— Поехали.
Волков попрощался с хозяевами, подал Элис куртку, и они вместе с
— Какой там номер дома? — уточнил он, поворачивая с Пушкарской улицы направо. — Тридцать три?
— Да, — кивнула Элис.
Петр остановился неподалеку от темной подворотни.
— А квартиру найдешь? — спросил Гурский.
— Да, конечно, я там била, это там… во двор.
— Давай-ка сопровожу, — он открыл дверь автомобиля и с сомнением посмотрел в темноту неосвещенного двора. — Хоть ты и сержант, но… от греха подальше.
Александр вышел из машины и направился вместе с Элис к подворотне.
— Алиса! — позвал вдруг Волков.
— Да? — обернулась она.
— Слушай. — Петр, стоя возле джипа, встряхнул свой сотовый телефон и постучал по нему согнутым пальцем. — А оттуда позвонить можно? Что-то он у меня опять отрубился, гад…
— Конечно.
— Спасибо. — Он тоже пошел к подворотне, продолжая встряхивать телефон и постукивать по нему пальцем.
Втроем они вошли в парадную с обшарпанными стенами, поднялись по лестнице на второй этаж и остановились у железной двери. Элис нажала на кнопку звонка.
Волков возился со своим телефоном, с досадой глядя на погасший маленький экран.
— Я тут на него наступил как-то, — вздохнул он. — Теперь контакт отходит. Элис позвонила еще раз.
— Господа, а дверь-то не заперта, — сказал Гурский.
— Да? — Петр взглянул на дверь, подошел и, подцепив ее одним пальцем за металлический край, слегка потянул на себя. — И правда.
Элис нажала на кнопку звонка еще раз.
— Да ладно, — сказал Гурский, — чего звонить? Не слышат они. Может, войдем?
— А можно? — Элис с сомнением взглянула на Волкова.
— Ну… — тот пожал плечами, убрал телефон в карман и расстегнул куртку. — Мы же не воровать пришли. И вообще, ты человек не посторонний, подруга твоя там.
— Может, они в ванной, потому и не слышат, — предположил Гурский. — Что ж нам здесь час стоять? Могут они быть в ванной, например, как ты считаешь, Алиса?
— Не знаю.
— Ну и пошли. — Волков пропустил вперед Элис и Гурского, затем вошел в большую прихожую сам и запер за собой дверь. — Но дверь-то почему открыта…
— Э-эй! — крикнула в глубь квартиры Элис. — Энибоди хоум? Джеки! Слава!
Никакого ответа не последовало. Гурский шагнул в гостиную.
— Есть кто живой? — громко спросил он и вдруг, оглядев комнату, присвистнул. Все дверцы полированной стенки были распахнуты настежь, некоторые ящики вывалены на пол, один стул опрокинут.