Танцы теней
Шрифт:
Пригибаясь, Морзик прыжками перебежал за угол, к окнам других квартир.
Выставив перископчик, он осторожно просматривал происходящее, одновременно прослушивая в миниатюрный наушник все, что происходило в квартире. Сверхчувствительный датчик прослушки был укреплен на раздвижном корпусе перископчика. Он проделывал это так быстро, невозмутимо и решительно, что никто не обращал на него внимания.
Да в пустых холодных дворах и не было никого.
У одного из окон он задержался, утер пот со лба ладонью, сдерживая забившееся сердце. Осторожно
Он не знал, что за люди привязали Диму Арцеулова к стулу, заклеив рот, содрав с него одежду до пояса и парик.
Он увидел троих — двух мужчин и женщину. Разглядеть оружие не удалось, но можно было предположить, что в карманах и за поясами у них не огурцы.
Первый вариант — вызывать подмогу — Морзик отверг сразу.
Пройдет не меньше часа, пока боевая группа РССН домчит сюда. Конечно, формально так и надо сделать, ответственности при этом никакой, но ОПС — очень неформальная служба. Даже форму офицеры из «наружки» никогда не надевают.
Второй вариант был как раз по нему: разбить стекло, бросить "зарю<Заря — светошумовая граната. При разрыве возникает вспышка в миллион свечей, уровень звука при взрыве — более 140 Дб.>", и с помощью Пушка ввалиться в окно.
Дальше — дело техники.
Владимир был уверен, что Волан не пострадает; никто не успеет ни выстрелить, ни схватиться за нож, а опытный Арцеулов, услышав звон разбиваемого гранатой стекла, мгновенно зажмурится и откроет рот, чтобы скомпенсировать резкий перепад давления в ограниченном стенами пространстве.
Он уже побежал назад к машине, но по пути одумался.
После взрыва «зари» в половине окон вокруг вылетят стекла, сюда сбежится весь квартал. Пойдут разговоры, засветится их присутствие… Занудные нравоучения Кляксы сработали: Морзик отказался от эффектного штурма и выбрал тихое решение.
ОПС — служба тихая.
Морзик просчитал окна по фасаду, определил, где расположена нужная дверь, и забежал в подъезд. На счастье, дверь была не железная. Оперативник выбежал к машине, поспешно сложил инструменты в контейнер, открыл багажник, достал пластиковую банку и резиновый шланг.
— Пушок, ко мне! — буркнул он в ССН, не оглядываясь.
— Ты меня, как собаку зовешь. — обиженно сказала Людмилка за его спиной. — Я уже давно здесь.
— Садись в машину. Водить умеешь? Отъезжай вон туда и жди. Если я не выйду через десять минут, возвращайся на ППН, вызывай по рации базу и докладывай: Волан захвачен неизвестными. Двое мужчин и женщина. Уровень опасности — «три-три-три». Справиться своими силами не можем... Дальше — по инструкциям базы, но учти, что они знают машину Волана. Что стоишь? Выполняй быстро! Это уже не игрушки! И не вздумай за мной лезть — выгоню из службы к чертовой матери
Он проворно открыл крышку бака, вытащил сеточку и, опустив конец шланга в горловину,
Морзик отплевывался, Пушок глазела на него испуганно и восторженно.
— Что ты будешь делать?
— Дверь подожгу! Не в звонок же мне звонить...
Он уже побежал было в подъезд, но тут же вернулся.
— Спички дай! Мои в бушлате остались.
Схватив зажигалку стажера, оперативник крутанул большим пальцем колесико, выбил синий огонек и улыбнулся. Помахал Людмилке рукой, опустил на простодушную физиономию шапочку-маску, обретая вид неумолимый и грозный, и скрылся в подъезде.
Старая обшарпанная дверь занялась легко.
Совершивший акт мелкого хулиганства Морзик спрятался под лестницей у входа и приготовился.
Его расчет оправдался.
Едва только потянуло дымом, как за дверью послышались встревоженные грубые голоса. Дверь приоткрылась сначала чуть-чуть, потом распахнулась. Выскочили крепыш и плотная, ярко накрашенная женщина, принялись сбивать пламя мокрыми полотенцами.
— Я этим уродам кишки на перила намотаю! — зарычал крепыш, имею в виду дворовую шпану, одинаковую что в Гатчине, что в Питере, что во Владивостоке.
Поджоги чужих дверей и пластмассовых кнопок в лифтах всегда были любимым развлечением мутноглазых, надышавшихся клея «Момент» недоносков...
Решив, что его час настал, Владимир на цыпочках поднялся по ступенькам и бросился вперед.
Главное было, чтобы они не крикнули.
Они и не крикнули, потому что он сначала ткнул сложенными щепотью пальцами женщину в солнечное сплетение, лишив ее голоса.
Крепыш, повинуясь бойцовскому инстинкту, полез в драку, вместо того, чтобы поднять шухер, но даже размахнуться до конца не успел.
Короткий хук зашел ему слева в челюсть и крепыш кулем рухнул на немытый вот уже недели две бетон лестничной площадки. Судя по хрусту, общение со специалистами в области лицевой хирургии и месяца полтора-два питания протертыми кашками и овощными пюре были ему обеспечены.
В проходе маячил третий, кинулся назад, в комнату; Морзик нагнал его одним прыжком и ударил сверху кулаком в затылок.
Тот без чувств ничком свалился прямо под ноги привязанному Волану.
Крутанувшись влево-вправо, оперативник убедился, что в комнате никого нет.
Перевел дух.
— Уф-ф! Хорошо смотришься. Как христианский мученик... Чего мычишь? А?
Арцеулов, дергаясь всем телом, отчаянно сигнализировал Морзику, но пока Вовка соображал, в коридоре что-то ахнуло и в комнату навзничь упал Урюк, неслышно вышедший из туалета и на цыпочках пробиравшийся к выходу за спиной разведчика.
Морзик нервно отскочил в сторону, выхватив, наконец, пистолет, про который в пылу рукопашной напрочь забыл:
— Ого!
В дверях, опустив руки, стояла смущенная Людмилка.