Танцы с ментами
Шрифт:
– А что, вы боялись чего-то? – быстро спросил Стас.
– Чего я мог бояться? – недоуменно взглянул на него Боценко. – Только одного: умру внезапно, а Юлька останется совсем одна. А получилось совсем наоборот…
– Валентин Петрович, вы не связываете происшедшее с вашей служебной деятельностью? Это не могло быть местью вам, например?
– Местью? Да за что же? Я же сам по заданиям уже давно не работал, да и, как вы знаете, мы – работники секретной службы, наши данные неизвестны тем, кто мог бы мне мстить. Это вам мстят, – неожиданно резко заключил он, в упор глядя на меня, – с
– Ну хорошо, не по служебной линии, а в частной жизни у вас не было врагов? Которые могли это сделать?
– Нет, таких врагов у меня нет. Да и почему тогда не меня убили, Юля-то при чем?
– Хотели, скажем, воздействовать на вас, предупредить…
– Чушь. Извините. И я еще хотел сказать, что у дочери не могло быть никаких дел с черными: она вращалась совершенно в других кругах. Вы же знаете, наверное, она была победительницей конкурса красоты, получила там приз, машину себе купила, правда скромную, ее приглашали на всякие презентации, торжества, она общалась с очень приличными людьми. Я просто ума не приложу, если это правда, что могло связывать ее с какими-то кавказцами.
– Валентин Петрович, а почему до приезда следователя забрали ее сумочку?
– Видите ли, когда водитель обнаружил Юлю на лестнице, он сразу связался со мной по рации; я находился на работе, заканчивал суточное дежурство ответственным от руководства и, естественно, тут же уведомил начальника Управления и дежурную часть, туда со мной вместе выехали другие руководители Управления. Они тоже не исключали возможности какой-то провокации, как и вы, да и в сумочке у Юли было удостоверение, надо было предотвратить его пропажу, мало ли что.
– А что, у Юли действительно пропали деньги из сумочки?
– Да, у нее должно было быть около трехсот тысяч, но в сумочке их не оказалось.
– А сумочка была закрыта? И где был кошелек?
– Сумочка лежала рядом с ней, застегнутая, кошелек в сумке, закрытый, – лицо у Боценко дрогнуло. – Простите… Еще пропал перстень с изумрудом, он был у Юли на безымянном пальце, она всегда его носила, не снимала.
Что же это за грабитель, подумала я, который, достав из сумочки деньги, аккуратно закрывает кошелек и кладет обратно в сумочку? Все, конечно, бывает, но обычно так рано грабители по парадным не промышляют, если только не ждут конкретного человека.
– А с кем Юля дружила, вы знаете?
– Самой близкой ее подругой была Катя, я дам вам ее телефон. Были еще знакомые по институту девочки, но с ними она в последнее время меньше общалась.
– А мужчины?
– Я же говорил, что у нее никого не было. Меня это даже расстраивало, все-таки ей было уже двадцать три.
Интересно, знает ли Боценко, что при вскрытии у Юли была обнаружена четырехмесячная беременность – шестнадцать недель?
– Вы задержите его? – с надеждой спросил меня Боценко. – Если он не признается, с ним по камере нужно поработать, может быть, есть соучастники…
– Думаю, что задержим, – ответила я.
Протокол задержания был уже написан. Все равно нужно проводить обыск у Сабирова, искать тех земляков, на которых он ссылается. Три дня наши.
– Допроси его, Стас, – сказала я, когда мы вышли из кабинета, – а я поеду встречаться
12
Получение в ГУВД вожделенных пистолетов с помощью Заболоцкого прошло так легко и элегантно, что я задумалась: а если бы у меня не было знакомого вице-губернатора?
Я представила, как я безуспешно пытаюсь попасть к первому лицу в ГУВД или к его заместителю, как мне предлагают направить бумаги по почте или оставить в приемной, как я часами сижу под дверьми вельможных кабинетов, а слух уже пошел, и когда я наконец (что тоже проблематично) добираюсь до склада, оказывается, что «Михаил Светлов» ту-ту и пистолеты разобраны на запчасти, а их бывшие пользователи потирают ручки…
А тут меня галантно представили, кофе налили, салфеточку положили, и пока развлекали разговорами, заместитель начальника ГУВД принес искомое оружие прямо в кабинет, после чего меня сопроводили к выходу и заботливо усадили в темно-синюю «тойоту». Я была с комфортом доставлена в родную прокуратуру. И никаких тебе «только через неделю», «где виза?», «не знаю, не могу» и т. д.
До недавнего прошлого я твердо была убеждена, что рожать, причесываться и лечить зубы нужно только по знакомству. Теперь оказалось, что и преступления лучше расследовать по знакомству.
Ну что ж, возможные орудия убийств – у нас в руках. Теперь осталось… Как там Синцов выразился? «Привязать стволы к лицам». Я срочно вызвонила Синцова, пусть везет меня с оружием на экспертизу – не поеду же я в общественном транспорте с таким арсеналом. Хотя некоторые мои коллеги не стесняются и не боятся. Возят в трамваях и головы отчлененные, и автоматы изъятые… Один умник кисти рук, найденные в подвале, оставил в своем сейфе и ушел в отпуск. Вся прокуратура неделю задыхалась, пока не установила источник зловония. А с другой стороны, куда девать вещдоки, даже если они вонючие? Если, например, окровавленные простыни посушить надо: влажными, в крови, их нельзя экспертам отправлять; проваляются в упаковке и сгниют, потом никакой группы крови не установишь.
Сначала выходили из положения, раскладывая кровавые шмотки для просушки в туалете, благо он большой, школьный, размером с класс. Потом кто-то из следопытов недосчитался кожаной куртки, прорубленной топором, – туалет-то общий, граждане, вызванные в прокуратуру, им тоже пользуются. И тот же умник, который ручки отрезанные в сейфе хранил, придумал гениальный ход. На вещах, разложенных в туалете, как на блошином рынке, теперь помещались плакатики: «Не трогать! Заражено чумой!!!» (или СПИДом, как вам больше нравится).
Синцов покорно повез меня на экспертизу, только уже не на зеленой «ауди», а на жуткой отделенческой колымаге, воображавшей себя «Москвичом». Пока мы добрались, у меня отшибло все внутренности, особенно было горько из-за разительного контраста с плавным и мягким путешествием в «тойоте».
В баллистическом отделении началось воркование: там работают три эксперта, к которым у меня особо нежное отношение, – такие они все головастые, интеллигентные ребята, и работать с ними одно удовольствие. Сколько мы вместе классных экспертиз провели, уже и не вспомнить!