Танцы с королями
Шрифт:
— Как видите, происхождение этой простой верхней юбки определить почти невозможно. — Она аккуратно поставила куклу на ладонь левой руки, слегка придерживая ее за голову кончиком указательного пальца правой. — А теперь обратите внимание, как можно спрятать излишнюю полноту при помощи обилия складок сзади, которые скрепляются симпатичным бантом или брошкой. Какой бы вариант вы ни выбрали, юбка обязательно должна плавно переходить в хотя бы небольшой шлейф. Что касается нижней юбки, то она прикрепляется спереди к плотно облегающему тело лифу. Посмотрите, правда, очаровательно? Грудь почти обнажена, но прикрыта тонкой, прозрачной вуалью, похожей на сияние восходящего солнца. Она интригует мужчину, ему во что бы то ни стало хочется знать, что же там скрывается. Нет ничего более
— Думаю, это не для меня, мадам Дрюо, — возразила Маргарита. — У меня вовсе нет желания разоблачаться перед всем миром до такой степени. Я удовлетворюсь обычным низким вырезом. Что касается цвета…
— …То вам подойдет темно-голубой, изумрудно-зеленый или нефритовый, моя дорогая!
Закрыв глаза, мадам Дрюо уже рисовала в воображении свое будущее творение, и этот процесс вызвал у нее такую бурную реакцию, что она чуть было не упала в обморок.
Маргарита согласилась, что цвета, перечисленные мадам, в принципе неплохо смотрелись бы на ней, но дело было в том, что она уже заранее обдумала будущее платье до мельчайших деталей.
— Для верхней юбки подойдет золотая газовая ткань, такая, как та, что поблескивает на прелестной тафте, в которую наряжена третья кукла. Она тонкая, как бумага, и очень хрупкая.
Мадам Дрюо посмотрела на нее с уважением. И в самом деле, ничто не пойдет лучше к этим рыжеватым локонам, чем искрящийся блеск золота. Эта молодая особа обладает отменным вкусом и поступила совершенно правильно, отвергнув большое декольте. Только вульгарные женщины стремились выставить свое тело напоказ. Она быстро сделала необходимые пометки у себя в блокнотике.
— Ну что ж, с этим нарядом все ясно, — удовлетворенно сказала мадам Дрюо. — Теперь мы можем обсудить и все остальное.
— Остальное? — эхом отозвалась изумленная Маргарита.
Мадам Дрюо кивнула.
— Мсье Руссо сказал, что вы должны иметь все, что пожелаете. Две дюжины платьев или даже больше, если вам столько понадобится, шляпки и пелерины, чулки и все прочее. Можете не думать о деньгах: он не ограничивает ваши расходы. Я могу помочь вам советами.
Маргарита поднесла руки ко лбу, как бы собираясь с мыслями. Вот и сбылась мечта ее матери: она могла иметь все, что только может пожелать женщина, — любые предметы роскоши, красивые модные наряды, но все это было преждевременно и сыпалось, как из рога изобилия. Очевидно, она снова должна поступить точно так же, как и накануне вечером, когда ей пришлось не без помощи Огюстена обуздать свои почти полностью вышедшие из-под контроля чувства. Щедрость ее покровителя необходимо умерить, пока не придет время — их время.
— Пока что достаточно одного платья, — решительно произнесла Маргарита тоном, не терпящим возражений, — хотя мне понравились все фасоны, которые вы показали. Можете снять с меня мерку сейчас, мадам Дрюо, и как только платье будет готово, пришлите его мне.
Портниха открыла рот, словно собиралась сказать что-то, но затем, передумав, вырвала мерную ленту из рук ученицы.
Как только мадам Дрюо записала все данные измерений и обе женщины покинули ее квартиру, Маргарита тут же забыла о них и стала подсчитывать дневную выручку. Даже с учетом летней жары, способствовавшей сбыту вееров, результат превзошел все ожидания. Но самым важным ее достижением, обещавшим закрепить успех и упрочить положение, был заказ, полученный от двух знатных дам, молодых и модно одетых, которым потребовались вееры с особыми узорами и разных расцветок. За их изготовление Маргарита решила приняться не мешкая. Она подумала, что, возможно, уже настало время нанять опытную помощницу, хотя это и несколько опережало ее расчеты.
Маргарита трудилась допоздна и наутро встала спозаранку, чтобы продолжить работу. Когда она взяла корзину и направилась во дворец, казалось, что позади уже целый трудовой день: усталость давала о себе знать. Однако Маргарита испытывала удовлетворение и гордилась своим достижением.
Совершенно случайно она встретила Огюстена, когда тот шел по Королевской площади. Увидев Маргариту, он ускорил шаг. Они остановились в самой гуще движения. Вокруг
— А я как раз шел разыскивать тебя, — радостно сообщил ей Огюстен. Они стояли, улыбаясь друг другу и не скрывая того, что оба рады неожиданной встрече. Казалось, сама природа радовалась вместе с ними. Утро выдалось замечательное. На лазурном небе не было ни облачка. Хотя еще не было десяти часов, от брусчатки на площади исходило тепло, накопленное за предыдущий день.
— Портниха приходила, если вы это хотели узнать.
— Да, я это уже слышал. Мадам Дрюо сообщила мне, что ты выбрала лишь одно платье. — Его глаза на мгновение сузились, как бы давая понять, что это пришлось ему не по вкусу. — Ты собираешься сходить со мной только на одно празднество?
— Нет. А почему вы спрашиваете?
— Это все, что я хотел услышать. — Его лицо опять расплылось в широкой улыбке, словно было устранено сильно досаждавшее ему препятствие. — Ну, а что ты скажешь, если мы с тобой устроим пикник с ужином где-нибудь в окрестностях Версаля сегодня вечером?
— Ну конечно же! А как же королевский ужин? Ведь вы обязаны там присутствовать. — Она напоминала ему о том, что он и так пропустил один ужин во дворце во время их визита в Шато Сатори.
Огюстен пренебрежительно махнул рукой.
— Этим вечером там устраивается торжественный государственный банкет в честь высоких иностранных гостей, на который меня, благодарение Богу, не пригласили. Так что мы с тобой можем спастись от городской жары и сменить ее на прохладу какого-нибудь местечка за пределами Версаля.
В просторном вестибюле с мраморным полом и лестницей жара особенно не ощущалась, однако об изнурительном уличном зное свидетельствовал вид распаренных, мокрых от пота посетителей дворца, пробегавших по своим делам и иногда останавливавшихся, чтобы купить веер, если у них такового не оказывалось. Покупателями Маргариты были как мужчины, так и женщины, причем она учла эту особенность, и вееры для мужчин были изготовлены из простого пергамента или темного шелка. Несмотря на то; что сегодня она принесла самую большую партию вееров, к полудню все они были уже распроданы и ей пришлось идти за новыми. Корзинка вновь почти опустела, когда Маргарита решила пораньше уйти домой, чтобы успеть доделать заказанные вееры до того, как за ней заедет Огюстен и они отправятся на пикник. Оба веера уже были насажены на палочки, когда за окном, выходившим во двор, послышался шум подъезжавшей коляски. Маргарита встала с места и быстро сбежала вниз по лестнице в предвкушении приятного вечера.
На улице по-прежнему стояла изнуряющая, удушливая жара. Огюстен отвез девушку в небольшую тенистую лощину, по которой протекала речушка с живописными извилистыми берегами. Оттуда открывался прекрасный, вселявший в душу покой, вид на холмистую равнину с перелесками, зелеными лугами и аккуратно возделанными полями. Прибыв на место, он тотчас же спросил разрешения снять парик, и Маргарита, улыбаясь, милостиво даровала его: ей очень хотелось, чтобы их отношения были лишены какой бы то ни было официальности. Когда-то в юности Огюстен и его друзья, презирая парики, имели привычку носить свои собственные волосы, отпустив их до плеч, но то время давным-давно миновало, и теперь приходилось отдавать дань требованиям этикета, несмотря на их явную, обременительность. Маргарита всегда испытывала жалость к мужчинам, которым приходилось, невзирая на погоду, таскать у себя на голове эту своего рода тяжелую и очень теплую шапку, и хотя парики на самом деле были куда легче, чем казались, по размеру их можно было сравнить с детским одеялом. Крик моды, например, требовал, чтобы парики спускались почти до пояса. Облегченно вздохнув, Огюстен стянул с головы поблескивающий в лучах солнца парик и вместе со шляпой швырнул на землю, после чего избавился и от своего камзола. Оставшись в длинном шелковом жилете, откуда выглядывали рукава белоснежной рубашки, он широко раскинул руки и нарочито громко воскликнул: