Танцы на стеклах
Шрифт:
Сейчас же мужчина пытался достучаться до любимой тенью, пройти там, где не пройдет людское тело, остаться незамеченным в сумраке, который не подвластен человеческому зрению. Раз за разом он уходил все дальше, но не смог обнаружить ни намека на Лесино присутствие.
Самойлов открыл глаза и с чувством грохнул кулаком по столу. Что за чертовщина! Вынужденная заминка и собственная неспособность справиться с ситуацией выворачивала Владимира наизнанку. Что-то не давало ему покоя. Что-то он упустил, за что и поплатился тем,
— Они не смогут провести ритуал сейчас. Я сделал все возможное для того, чтобы она не была готова, — рассуждал мужчина вслух, не опасаясь, что кто-нибудь его услышит. Очередная догадка раскаленным прутом вонзилась в сознание…
— Она не сможет этого добиться. Не сможет… — Самойлов прикрыл глаза, и тело уступило дорогу тени. Она легким ветерком заскользила по помещению, принюхиваясь, присматриваясь, пытаясь определить, что же могла упустить в человеческом теле. Скользнув в щель под дверью, тень отправилась к месту пропажи Лесандрин.
Все невесомое существо, являющееся вторым воплощением капитана, пронизывало гадливым запахом смерти. Тень в отличие от человека чувствовала все намного острее, на уровне ощущений.
«Сила, сколько силы вылито впустую… Показушница. И откуда в пустышке столько магии?..»
Чем дальше тень отрывалась от тела владельца, тем меньше становилась их связь, тем лучше себя чувствовала темная сторона и тем хуже — оболочка. Если Самолов потеряет контроль над темной половиной, то для физической сущности это закончится плачевно. Тень вырвется на свободу и останется бродить по свету, неприкаянной, ненужной, порождая слухи и сплетни о приведениях и злых духах…
«Далеко отходить нельзя… Тем более после стольких вылазок сегодня»
Тень скользнула над руинами таверны. Тела погребенные под камнями… И смерть, всюду смерть и боль.
«Что же упустило тело? Что же мы упускаем сейчас?»
Просочившись под обломки, тень выскользнула через несколько мгновений и со всей возможной скоростью устремилась в физическое воплощение. Худшие опасения оправдались…
Все потуги Лесандрин вырваться из тела воспользовавшись способностями, были равны нулю. За последнее время она, кусая губы, силилась что-нибудь сделать. Но не могла. Она пробовала раз за разом, но результат оставался одним. Плачевным. Силы убывали попытка за попыткой.
— Глупо было надеяться, что у тебя что-то получится, — за последние часы девушка пристрастилась к беседам с собой, — если я даже тела не чувствую, то остального и подавно сделать не смогу. И долго мне тут сидеть?
Тело, словно собранное из тысячи кусочков, как лоскутное одеяло, пульсировало ноющей болью. Помимо того, оно вовсю заявляло о том, что неплохо было бы справить кое-какие физические потребности. В положении, когда из двигающихся частей тела у тебя только голова,
В животе было пусто, в голове — тоже. Есть не хотелось. Хотелось просто лечь и умереть. Именно лечь, потому что умирать в подобной позе и врагу не пожелаешь. Шея затекла и по ощущениям ни чем не отставала от остальных частей. Язык распух от жажды. Нос… после близкого знакомства с носками сапог Наума, Лесандрин предпочитала не думать о том, что подобный у нее имеется.
Девушка пробовала звать мучителя, но в горле пересохло, и звуки, вырывающиеся из горла, можно было назвать, разве что хриплым шепотом…
Лесандрин опустила голову и закрыла глаза. Темнота утащила ее за собой в спасительный сон.
Тварь бежала во весь опор, оставляя за собой почерневшую, словно от огня, землю. Невидимая, неслышная, она упивалась собственной значимостью и возможностью смять этот мир и всех живущих в нем. Сотни городов осталось за ее спиной, тысячи жертв… Эх, надо было видеть глаза жалких людишек, которые поняли что им пришел конец. Тварь искренне наслаждалась, всматриваясь в посмертное выражение ужаса, застывшее на их лицах.
Ужас… Что бы ни говорили люди, но он удивительно многогранен и красив. Завораживающе бесподобен. Видеть его в глазах, в изгибе губ, в перекошенных мордах… Чем не искусство.
Дорога вильнула, и тварь выбежала к городу, к которому добиралась ой как долго. Святоград. Существо одобрительно и самодовольно хмыкнуло.
Ну, что? Посмотрим в глаза Императору?
Звук открывающейся двери показался Лесе самой сладкой музыкой на свете. Она с трудом разлепила глаза, взгляд уперся в подсунутую под нос тарелку с непонятным варевом и омерзительным запахом.
— Видишь, как я о тебе забочусь? — с усмешкой поинтересовался Наум, — Даже на стол еду поставил, чтоб ты смогла поесть. Цени.
— И как я, по-твоему, есть должна? Со связанными руками?
Шаги над ухом оповестили о том, что мучитель рядом.
— А вот так не пробовала? — Наум с силой ударил Лесандрин по затылку, так, что голова оказалась в тарелке с похлебкой, — Захочешь есть. Придумаешь.
Лесандрин сглотнула ком, подкативший к горлу. Эта тварь не должна видеть ее слез. Она подняла голову и прикрыла глаза, сдерживая слезы. Тяжелые шаги эхом разнеслись по темнице. Скрежет замка…
— Придет день, и я лично перережу тебе горло, Наум. Придет день.
Десяток горящих свечей по контуру большой кровати создавали романтичную обстановку. Наум заметно нервничал и ходил из угла в угол. Ожидание сводило с ума. Где она?
Негромкий щелчок и в потайной двери у кровати появилась женщина. Наум стремглав бросился к ней, снимая плащ и без устали целуя руки в длинных до локтя перчатках.
— Соскучился, дорогой? — насмешливый голос с нотками нежности обволакивал мужчину, как кокон.