Танцы на стеклах
Шрифт:
— Милейший, а кто вы будете, может, покажетесь?
Из-за забора шустро показалась сухонькая фигурка. Старичок, лет двухсот, наверное, не меньше. Добротная, но порядком изношенная одежда, белая борода по грудь и хитрые ярко-синие глаза на морщинистом лице.
— А чего надоть от Дуськи?
— Да мы переночевать хотели. Путники мы, в столицу добираемся. Может, ты нас к себе, дедушка, пустишь?
— А может и пущу, сколько заплатишь?
— Золотой за ночь, — улыбнулся Владимир.
Дедуля задумался и внимательно посмотрел на Миладу.
— Я кось смотрю с вами ведьма.
— Не
— Все одно. Пушу я вас переночевать и накормлю. Цена один золотой и ребенка у лешего выманите обратно.
— Так вечер же на дворе, дедушка, — удивился Атан.
— Так ведь леший с сумерками и появляется, время его такое, — старичок улыбнулся и открыл скрипящую калитку, — заводите лошадей, сейчас я вас чаем напою, с оладьями, а с сумерками к лешему в гости пойдете. Договорились? — спросил дедуля.
— Договорились! — Милада спешилась и протянула старику руку, чтоб скрепить договор.
— Как звать-то вас, дедушка?
— Дед Антип, милочка, — приосанился престарелый жених.
После сытного ужина и кружки горячего чая Милада выдвинулась в лес. Одна. Как ни отговаривали ее, как ни просили — упрямство сыграло свою роль.
— Не переживайте. Все со мной будет хорошо. Меня, если что, и вернут и денег приплатят, чтоб обратно взяли, — отмахнулась она. Теперь же она потихоньку начинала жалеть о своей поспешности. Нужно было хотя бы Атана прихватить. Не было бы так страшно. Все-таки леший это вам не просто так. Это в сказках его рисуют добрым дедушкой. На самом деле, леший — злобный дух, но благодарный. Справиться с ним можно. Одной все равно легче. Во всяком случае, она знает, как вести себя в лесу. Да и опыт общения с лешими имеется.
— Надеюсь, что малец у него в гостях ничего не ел… хотя в таком случае уже вернули бы обратно. Вот ведь какие матери бывают! Сколько раз объясняли, что нельзя проклинать собственное дитя и к лешему посылать. Все равно никто не слушают! — возмущалась Милада.
Протоптанная тропинка вела ее все дальше в лес. Девушка внимательно смотрела себе под ноги, стараясь не попасть на лешачью тропку — тогда и мечтать не чего о том, чтоб обратно выбраться.
Где-то хрустнула ветка. Милада остановилась и прислушалась. «Наверное, показалось,» — подумала она, и пошла дальше, то и дело прислушиваясь к обманчивой тишине леса. Травница внимательно смотрела под ноги, когда очередной звук непонятного происхождения отвлек ее, и девушка обернулась. В десяти шагах от нее стоял Атан. В привычном плаще, надвинув капюшон на лоб.
— Атан? Я же говорила, что не нужно идти за мной… Вот какого ты ляду поперся, спрашивается!
— Переживал, — буркнул странник, и что-то в его ответе не устроило травницу.
— С чего бы это?
— Мне что уже и попереживать нельзя?
— Ладно, что с тобою будешь делать. Пойдем.
— Все-таки не стоило отпускать ее одну. У нее и так голова бедовая, — странник провел рукой по коротко стриженным волосам.
— Да, нужно было с ней пойти, — вздохнул Владимир.
— Лес не любит посторонних, — серьезно одернул мужчин Антип. — Сама она выберется — не дурная. Да и знает, что в лесу делать и с кем разговаривать.
— А почему вы так в ней уверены. Она же просто травница! — воскликнул Владимир.
— Просто, да не просто. Все-таки человек со знаниями. Травники — они почитай в лесу выросли. Травки сизмальству ищут. Не раз с хозяином Леса встречались. Знают чем его задобрить, где схитрить, где правду сказать, а где чего и потребовать. К ночи придет, не успеем свет погасить, как явится. С ребеночком.
— Да откуда вы знаете! — вспылил Самойлов и встал с лавки.
— Да я много чего знаю. Например, ты, совсем не тот, каким кажешься. У тебя много секретов, — старик улыбнулся в бороду и подмигнул Владимиру, словно эта тайна была у них одна на двоих.
— Я ж говорил, что ты Владимир не от мира сего, — улыбнулся Атан.
— А ты, странник, идешь не своей судьбой, не той дорогой, и считаешь, что жизнь твоя пустая, без смысла. Только, слушай сюда, — Антип придвинулся ближе, показывая Атану жестом, чтоб тот наклонился, — не беги от судьбы и от себя не беги. Не убежишь. Только жизни поломаешь.
— А, что вы скажете про меня? — Леся подошла к столу, вытирая руки о полотенце. Посуду она перемыла и теперь решила уважить старика и приготовить что-нибудь вкусненькое.
Антип посмотрел на нее внимательно. Лицо его не выказало никаких эмоций. Он перевел взгляд на Владимира, на Атана, потом опять посмотрел на Лесю.
— Лучше, доченька, не спрашивай.
— Почему?
— У тебя, наверное, тоже есть страшная тайна, — влез с комментариями Атан, — она у вас с Самойловым, случайно не одна на двоих?
— Да заткнись ты уже, — осадил его Владимир.
Антип еще раз обвел компанию взглядом:
— Неужели не замечаешь? Неужели не догадываешься?
— О чем? — удивилась Леся, не понимая, к чему клонит дедушка.
— Мы с тобой потом поговорим, ближе к ночи, без этих аболтусов, — Антип улыбнулся и обратился к мужской половине:
— Ну, кто хочет послушать про гулянку перед моей свадьбой, когда мы всей деревней передрались?
— Дети, — вздохнула Леся и занялась готовкой, а ребята подсели поближе к Антипу, слушая рассказы о деревенской драке, боях при Вилоле, во время Дратской войны и, конечно же, выдающемся героизме молодого красавчика Антипа.
Старик оказался чудесным рассказчиком. У каждого героя имелось свое выражение лица, голос. Он не просто рассказывал — он показывал историю. От этого рассказ становился только краше. Дедуля вскакивал с лавки, показывая возмущение, срывался в галоп на венике, как на боевой лошади, пытался брать штурмом печь… но Леся не позволила, объяснив, что это стратегически важный объект, то бишь военно-полевая кухня.
Дедуля, как всегда, усмехнулся в бороду и вскоре Атан изображал недруга, Владимир был тяжелораненым боевым товарищем, Леся Дратской королевной, а дедуля — воином-героем, завоевавшим не только королевство, но и добившимся руки и сердца прекрасной дамы.