Танцы на стеклах
Шрифт:
Прошло еще полминуты и все кинжалы, что были в руке у мужчины на сцене, точно обрисовывали силуэт девушки. Она ни разу не дрогнула, не вскрикнула, ни одной тени сомнения не промелькнуло на лице. Темноволосый мужчина подошел к напарнице и протянул руку. Ассистентка накрыла своей рукой его ладонь и благодарно поцеловала в щеку. Выступающие поклонились и ушли со сцены. Леся пыталась прийти в себя и поверить, что все это происходило у нее на глазах.
— Это и есть то представление, о котором ты говорил? — спросила она Владимира.
— Подожди еще чуть-чуть, — заглядывая ей в глаза, сказал Владимир. — Это еще ничто по сравнению с их коронным
— ?
— Танец на битых стеклах. Суровый, где-то может даже жестокий, но, тем не менее, прекрасный танец, — Владимир улыбнулся и Лесю по щеке. — Знаешь, всегда мечтал увидеть снова этот танец. О, кстати, начинается.
На сцену вышел паренек лет семнадцати. Он расстелил богатый ковер, с небольшим ворсом. Рядом с ним стоял большой мешок.
— Что в мешке? — спросила Леся.
— стекла, — шепнул Владимир Лесе на ушко.
— Что, правда? — глаза белокосой девушки смешно округлились. «Святая простота!» — подумал Владимир, прижимая ее к себе.
— Правда. Самые настоящие, — ответил он.
— Для чего? — Леся была поражена до глубины души. Ее разум, воспитание, восприятие жизни отказывались понимать нормальность происходящего.
— Сама увидишь. Потерпи немного. — Владимир усадил Лесю к себе на колени, — Это очень увлекательное зрелище.
Парень высыпал мелкие осколки на ковер, разровнял и скрылся за занавеской, скрывающей выступающих. На сцену вышла девушка. Та, которая десять минут назад спокойно стояла под прицелом десятка маленьких острых кинжалов. Стройное тело облегал открытый костюм, не оставляющий места для разгула фантазии — обтягивающие, словно вторая кожа, кофта с длинным рукавом и штаны телесного цвета. Надетое поверх прозрачное платье цвета заката, струилось мягкой волной до пола. Запястья и лодыжки танцовщицы обхватывали толстые кожаные браслеты. Талию — широкий кожаный пояс. Волосы забраны вверх. Ни одной прядки не выбивалось, чтоб смягчить красивое и печальное лицо девушки. Сквозь прозрачное платье нетрудно было различить, что обуви на девушке нет.
Танцовщица подошла к краю ковра и застыла, не решаясь сделать первый шаг. За спиной русоволосой девушки появился знакомый по предыдущему номеру мужчина, с хлыстом в руке.
Музыка неожиданно разлилась по залу, приковав внимание зрителей к сцене. Музыканты скрывались за занавесью, дабы не отвлекать честной народ от представления. Мужчина щелкнул хлыстом о сапог, и девушка ступила на стекла. Мужчина пытался достать ее хлыстом, но каждый раз девушка выворачивалась в красивом танцевальном движении, и ему доставался только обрывок верхнего платья. Странный танец-борьба был, бесспорно, красив. Русоволосая танцовщица не издала ни звука, мужчина-преследователь тоже. Только свистел и щелкал хлыст, и плакала скрипка. Мужчина подходил, девушка удалялась, а он все быстрее и быстрее щелкал хлыстом, в такт ускоряющемуся ритму мелодии. Лицо мужчины искажала ярость, лихорадочно блестели глаза, тонкие губы искривились в презрительной усмешке. Девушка же оставалась беспристрастной, за нее говорил танец. В нем было все: и мольба, и безысходность, и слабость, и сила…
Щелчок. И хлыст попадает по плечу девушки. Тонкой алой ниточкой темнеет порез на порванной ткани защитного костюма и сияющей белизной коже. Девушка не прекращает танец. Щелчок. Кончик хлыста почти попал по бедру, но танцовщица извернулась, и он пролетел на волосок от бедра. Танец — противостояние. Любовь на грани ненависти. Жертва снова и снова ускользала
Леська прикрыла глаза, чтобы не видеть того, как мужчина в длинном сюртуке изобьет танцовщицу. По залу пролетел восторженный вздох, и белокосая зрительница приоткрыла один глаз, чтоб увидеть, что девушка на сцене выставила руку, прикрывая лицо, и поймала змеевище хлыста на широкий браслет на запястье. Хлыст ласково обвил ее руку. Русоволосая девушка перехватила его, дернула на себя. И… В следующий миг мужчина лежал на ковре из стекол у ног своей жертвы. Она взяла его лицо в свои ладони, ласково посмотрела и поцеловала в губы. Музыка стихла так же внезапно, как и началась.
Леся сидела ни жива, ни мертва, не зная, как относиться к увиденному. Дикость? Да. Любовь? Возможно. Но она не понимала такой любви, не принимала даже самой возможности существования такой любви. Леся смотрела перед собой, не видя ничего. Снова и снова звучал хлыст. Снова и снова танцовщица перед ее мысленным взором ускользала от преследователя… Она его поцеловала, но почему?
— Лесь, — позвал Владимир. — Ну ты чего загрустила?
— Они всегда так?
— Как?
— Ну, сначала он над ней издевается, а потом она его целует?
— Каждый раз заканчивается по-разному. В этом-то и есть его прелесть.
— В чем прелесть Владимир, в чем? В том, что он пытается ее избить, а ей, чтоб увернуться, нужно прыгать по осколкам?!
— Солнце мое, я иногда забываю, как ты чиста и наивна, — вздохнул Владимир.
— Это плохо, — подняв бровь, поинтересовалась Леся.
— Нет, совсем нет. — Ответил Владимир.
— Уже поздно, я пойду спать, — сказала Леся, пытаясь слезть с колен Владимира.
— Может, прогуляемся? Вечер прекрасный, тепло, луна такая большая… Пойдем, а? — Владимир состроил такую моську, что ему было сложно отказать, но Леся, состроив не менее печальную мордочку, ответила:
— Я думаю, что сегодня лучше поспать, а прогуляться мы всегда успеем. До следующей деревеньки сутки пути. Так что ночевать опять придется на свежем воздухе. Извини, но я выбираю теплую и уютную кровать.
— Ладно, — махнул рукой Владимир, — тогда я провожу тебя до комнаты. Если ты, конечно, не против.
— Не против, — ответила Леся и улыбнулась.
Владимир держал Лесю за руку до самой двери ее комнаты.
— Ты знаешь, что похожа на ангела? — спросил он у девушки.
— Да уж, нашел ангела… — девушка смутилась и опустила глаза.
— Правда. Твои волосы, они такие длинные, такие белые, красивые, — он провел рукой по щеке Леси, убирая невидимые волоски, упавшие на лицо. Владимир взял двумя пальцами ее за подбородок и приподнял, чтоб она посмотрела ему в глаза.
— Ладно, — Леся смутилась, лицо ее начало гореть, — я спать…
— Знаешь, у нас принято целовать друзей в щеку, здороваясь и прощаясь.
— Молодцы, я вас поздравляю.
— Можно я тебя поцелую? В щечку…
— Я… — Леся замялась и опустила глаза. Голова шумела, от выпитого спиртного, в теле странная легкость, а мысли текут вяло и неопределенно. Владимир наклонился и прикоснулся губами к краешку рта.