Танцы на быках
Шрифт:
Она улыбнулась благодарно и одновременно горделиво, и отвернулась к зеркалу.
Эфриэл старался унять слишком уж заколотившееся сердце. Скупые слова, что сорвались с его языка - они были всего лишь словами напоказ. Они были сказаны и исчезли, как первый снег. А в мыслях он повторял строки из древней песни, которую слышал однажды в мире смертных, позабыл, а теперь они припомнились ему с пугающей ясностью:
Сокровище мое, женщина с серыми глазами,
на груди твоей никогда не покоиться моей голове.
Желание мое, женщина, которая обо
которая позабудет обо мне, едва я покину ее.[1]
[1] Здесь использованы строки коннахтской любовной песни, о которой упоминает У.Б.Йейтс в книге «Видение».
Глава XI
Пейнета Радегонда хотела разделить трапезу с герцогиней, но Бранвен попросила оставить ее одну, отговорившись усталостью. Едва хозяйка замка удалилась, Эфриэл набросился на угощение, не дожидаясь, когда Бранвен отведает хотя бы кусочек. Глядя, как он уничтожает нежнейшее мясо в острой подливке, девушка только вздохнула. Если лорд Освальд поинтересуется, каков аппетит у его жены, ему скажут, что госпожа герцогиня ест, как три рыцаря после турнира. Сама она лишь пригубила охлажденного орехового молока и съела несколько ложек знаменитого местного супа из миндаля, чеснока, хлеба и винограда.
Пока сид расправлялся с пирожками, зажаренными в масле до золотистой хрустящей корочки, Бранвен вышла на балкон. Даже сумерки в этом дивном краю были иными, нежели в Эстландии - душистыми и сладкими. Сад благоухал такими ароматами, что кружилась голова. Бранвен прижалась щекой к каменной балясине в виде цветка граната. Почему же лорд Освальд не рассказал о первой жене? Не в ней ли, этой умершей незнакомой женщине, кроется секрет его холодности к жене нынешней? Но почему тогда Адончия?.. Бранвен искала ответы на вопросы и не находила.
– Только не вздумай устраивать ему допрос насчет первой жены, - сказал сид, правильно угадав причину ее смятения.
– Какое тебе дело, почему он скрывал мертвую женщину? Беспокойся о живых, а не о мертвых.
– Ты прав, - согласилась Бранвен.
– У лорда Освальда могут быть свои причины для такого молчания. Может быть, рана от утраты любимой слишком болезненна, и он не хочет говорить об этом.
– Или он убил ее, потому что она наставила ему рога, - подхватил Эфриэл, - и не хочет трубить об этом по всей стране, чтобы его не называли Освальдом Рогоносцем Великолепным.
– Прекрати, пожалуйста, - попросила девушка. Она хотела вернуться в комнату, но зацепилась верхней юбкой за розовые шипы. Открылась нижняя юбка такого же красного цвета, что и чулки.
– Подожди!
– Эфриэл вдруг оставил недоеденные пирожки, вытер руку о прекрасную шелковую скатерть и поднялся из-за стола.
– Подожди...
Он прищурившись смотрел на Бранвен и что-то мысленно прикидывал. Потом взял алую розу из букета и протянул девушке:
– Приколи подол к поясу и укрась цветком.
– Не сошел ли ты с ума?
– спросила Бранвен, приводя наряд в порядок.
– Что подумают
– Сплошная чернота - чересчур уныло, а с этим красным пятном ты будешь ярче всех. Сделай, как я сказал.
Бранвен взяла розу и положила ее на туалетный столик, украдкой глянув в зеркало. Она все еще не могла налюбоваться на себя, и радовалась, и стыдилась этого, почитая грехом. Сид вернулся к столу и с удовольствием закончил трапезу, похваливая местных поваров.
– Вот такая еда по мне, - разглагольствовал он, отвалившись на подушки и поглаживая живот.
– Много мяса, и все такое острое, что язык щиплет. Ел бы и ел.
– Не слишком ли много ты ешь?
– А что еще остается? Единственная радость, да и та перепадает нечасто, - пожаловался он.
– Растолстеешь, - предостерегла Бранвен полушутливо, полусерьезно.
– Только и делаешь, что лежишь и набиваешь живот.
– Есть предложение, как растрясти жирок? Может, поколыхаем постель?
– оживился сид. На самом деле, он уже и не надеялся, что в один прекрасный момент миледи согласится потанцевать на нём или порезвиться под ним. Спросил лишь по привычке.
Она не обманула его в ожиданиях:
– Мне этот способ не подходит, - и мягко улыбнулась, чтобы смягчить отказ.
– Было бы предложено, - пробормотал Эфриэл, глядя, как Бранвен берет булавку и заворачивает подол верхней юбки с одной стороны. Приколов его к поясу, она прикрепила розу и бросила на Эфриэла взгляд, в котором явственно читалось: посмотри, какая я послушная ученица, поэтому не надо смеяться надо мной.
– Мы ждем вас, моя старшая сестра!
– раздался за дверью голос Радегонды.
Бранвен засуетилась: пригладила волосы, прочитала коротенькую молитву и поцеловала ладанку, чтобы укрепиться. Эфриэл поднялся, потягиваясь и похрустывая всеми суставами.
– Подожди, не хватает последнего штриха, - остановил он, когда рука девушки уже лежала на дверной задвижке.
– Последнего? Какого?
– Бранвен оглядела себя, отыскивая погрешности в наряде.
– Вот этого.
Эфриэл взял ее за подбородок и поцеловал долгим поцелуем, принуждая открыть губы. Когда поцелуй закончился, оба некоторое время стояли неподвижно, сблизив головы и закрыв глаза. Первой пришла в себя Бранвен.
– Последний штрих точно был лишним, - сказала она.
Но щеки ее запылали, и лицо озарил тот необыкновенный свет, который снисходит на женщин, чувствующих себя желанными. Такой она и вышла к дамам - порывистая, яркая, особенно яркая с открытой нижней юбкой алого цвета и с алой розой, у пояса.
– Я готова, леди Радегонда.
Но та медлила.
– Правильно ли я поняла, моя старшая сестра...
– начала она, указывая на приподнятый подол верхней юбки.
– А вы не знали?
– сегодня ложь легко срывалась с языка, и Бранвен даже не ощущала угрызений совести.
– Это последняя столичная мода. Сама королева подворачивает верхнюю юбку.