Танцующий в темноте
Шрифт:
— Просто дай этой сучке сгореть, ты, киска!
Его глаза расширяются, и прежде чем он успевает пошевелиться, я вскакиваю на ноги, рывком поднимаю его и тащу ближе к колонне. Огонь разгорается, но лишние цепи, свисающие с узла позади Мерфи, достаточно длинные, чтобы безопасно дотянуться. Я толкаю Гриффа на пол, чтобы он сел прямо, затем закрепляю их вокруг его туловища и рук, менее чем в метре от пламени.
— Иди к черту, — выплевывает он, морщась, когда металл впивается в рану.
—
Я вытираю пот со лба и смотрю на Райфа, когда мой телефон звонит снова. Он стискивает зубы, наблюдая за Гриффом, но не делает ни малейшего движения, чтобы вмешаться.
Он слишком упрям. И слишком наивен, если все еще думает, что я буду играть под его дудку.
Проверяю свой телефон, и мой взгляд пробегает по затуманенному дымом экрану так быстро, как только возможно.
Феликс: Убирайтесь к черту. Люди Мерфи в переднем доме. Их десять. Все уже собирают вещи.
Краем глаза я замечаю Мерфи, выглядящим восхитительно беспомощным. После многих лет организации всего, что натворила Катерина, а затем выхода сухим из воды и жизни как бог, которым он себя считает, он заслуживает, черт возьми, самой жестокой смерти. Он практически раздвигает свои ноги для меня, когда я придвигаюсь к нему. Затем в моем сознании вспыхивает образ Эмми, связанной и дрожащей в кольце огня, и более мощная сила побуждает меня идти в противоположном направлении.
Дерьмо.
Месть — это все, что знает моя душа. Это единственное, чем я жил и дышал почти столько, сколько себя помню. Болезненно сглотнув, я отрываю от него ноги. Это убивает меня, два разных инстинкта овладевают моими костями. Я дергаю себя за волосы, направляясь к Эмми, потому что я, блядь, принадлежу ей.
Смешок прорывается сквозь все это, и мои движения замедляются, когда взгляд останавливается на Райфе.
Качая головой, я испытываю искушение сменить курс и врезать ему по физиономии. Но он отвлекает, и если я позволю ему победить, я не вытащу Эмми вовремя. Вместо этого я выставляю нож, прицеливаюсь и бросаю.
Руки Райфа взлетают, чтобы закрыть лицо.
— Блядь, блядь!
Он медленно опускает руки, поглядывая влево, туда, где нож вонзился в стену, в двух сантиметрах от его уха.
— Ну и дерьмо.
Тяжело дыша сквозь кашель, он вытирает мокрый от пота лоб тыльной стороной ладони, затем крадется вдоль стены, пока не оказывается в дверном проеме.
Я добираюсь до Эмми в тот самый момент, когда Райф смотрит на ящики, на огонь, затем дьявольски ухмыляется.
— Тик-так. — И этот засранец исчез.
Кулаки сжимаются, рычание поднимается к горлу.
— Пламя! — крик Фрэнки разносится по подвалу.
Она кашляет,
— Оно приближается!
Огонь пожирает левую часть комнаты, медленно подбираясь к нам, и дым застилает воздух. Я двигаюсь вперед, когда низкий сдавленный звук привлекает мое внимание к Мерфи. Его голова все еще наклонена вперед, глаза закрыты, но брови нахмурены, и он медленно приходит в себя, издавая прерывистые стоны.
Ну и черт.
— Скорее, вытащи Эмми, — кричит Фрэнки. — Пожалуйста, поторопись.
Эмми. Голова раскалывается, когда пот стекает по линии роста волос. Я бросаю взгляд через комнату, ища что-нибудь, чтобы открыть ящики. Через секунду я бросаюсь к выходу и вхожу во Вторую комнату, где находится мой столик. Выдернув нижний отсек, я отодвигаю дрель в сторону и хватаю два гаечных ключа, затем бегу обратно в Третью комнату.
— Вытащи меня отсюда нахуй, придурок! Глупый черт…
Приступ кашля сменяет рычание Гриффа, и я, не потрудившись взглянуть на него, шагаю прямо к Эмми.
Слава богу, что гигантское пламя у стены еще не дотянулось до маленького, окружающее ящики. Рубашка прилипает к влажным плечам и спине, а легкие горят с каждым вдохом. Я пытаюсь сосредоточиться на инструменте в руке, а не на размытых образах прошлого, просачивающихся в мой разум. Переступая через огонь, я кладу оба гаечных ключа по обе стороны от кольца навесного замка и толкаю их в противоположных направлениях. Замок открывается, и я заключаю Эмми в объятия.
Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как она тает рядом со мной, и осторожно снимаю скотч с ее рта. Он снимается легче, чем следовало бы, из-за пота, увлажнившего ее кожу. Черт. Мой пульс пропускает удар, когда я вдыхаю ее. Каждая косточка в теле пульсирует, и я знаю, что это не просто от усталости.
Мой лоб касается ее.
Кашель Гриффа заставляет меня поднять голову, и мои собственные легкие начинают спазмировать, когда дым становится невыносимым. Не сводя взгляда с Эмми, свернувшейся калачиком в моих объятиях, я встаю и направляюсь к выходу.
На этот раз я вытащу тебя. Я, блядь, вытащу тебя.
— Подожди! Не оставляй меня!
Фрэнки смотрит на меня, ее щеки красные и влажные, глаза круглые.
Я рычу, все внутри горит желанием увести Эмми отсюда, пока не стало слишком поздно. Рискнуть один раз было достаточно. Я снова начинаю уходить, потому что я не занимаюсь спасением чертовых жизней, когда стон Эмми заставляет меня остановиться. Ее волосы закрывают лицо, конечности слабые, и, черт возьми, она никогда не простит меня, если я брошу ее сестру.