Танцующие на каблуках
Шрифт:
– Прошу, – юбочка на ножках распахнула перед ним дверь, и Егерь оказался в приемной, здесь ему тоже радушно улыбались.
– Георгий Леонидович ожидает вас, проходите, – оповестила секретарша, неожиданно оказавшаяся взрослой женщиной. Стильная прическа из седых волос, отлично сидящий костюм на теле, которому позавидуют молоденькие девочки, и умный прозорливый взгляд.
Егерь даже растерялся. Лет пятьдесят, прикинул он, умна, хороша собой и очень профессиональна. Подобные женщины его завораживали. Он поймал себя на том, что смотрит на нее почти с благоговением. Ужасно хотелось сделать ей что-нибудь приятное. Но слова, как назло, не складывались в комплимент, а в то, что складывались, казалось слишком банальным для такой женщины.
Размышления
– Я рад, что вы нашли время заехать ко мне. Постараюсь не отнимать у вас много времени, – прозвучал довольно низкий и спокойный голос. Егеря удивило полное отсутствие понукающих интонаций, свойственных могущественным людям. Корректная вежливость, даже благодарность за одолжение. – Я все-таки хочу сам объяснить, почему я считаю, что брата убили.
«Брата». Точно, он же знал, что они братья. Теперь понятно, что братья-близнецы.
– Егор Константинович, я вам очень соболезную. Знаю, во втором деле погибший – ваш друг. Очень близкий. Наверное, как мне Гера. Соболезную.
– И я тоже уверен, что Дениса убили, – добавил Егерь.
Брат кивнул.
Кабинет руководителя соответствовал заявленным в коридоре стилю и роскоши. В дорогих черных и приглушенных зеленых цветах. Просторно и просто. Большой стол, отделанный черным металлом, за спиной легкие конструкции стеллажей до потолка, панорамные окна, прикрытые темными жалюзи со стилизованным цветочным принтом. Пара напольных инсталляций: одна напоминала водопад за стеклом, вторая панно из зелени по стене до потолка. Егерь предположил, что место свое они занимали не из-за красоты, больше из функционала: увлажнять, освежать воздух, снабжать кислородом. Место для бесед – отдельная зона. По всей видимости, хозяин кабинета частенько предпочитал беседовать, не давя на гостя из-за стола руководителя. Три комфортных мягких кресла и стол нормальной высоты, а не низкий кофейный, к которому так неудобно тянуться за чашкой. Георгий Леонидович перешел к одному из кресел и жестом пригласил гостя.
Почти неслышно в кабинет вошла секретарь. Беззвучно, не совершая даже колебаний воздуха, поставила по чашке эспрессо пред Егерем и шефом. Очень хорошего кофе. Егерь с удовольствием втянул носом аромат.
– Я благодарен вам, Ваша протекция помогла мне взять оба этих дела для расследования, – все-таки решил поблагодарить Егор. Хоть и был убежден, что в любом случае заполучил бы дело Дикого. От хлопот его избавили.
Георгий Леонидович кивнул, принимая благодарность и, не теряя времени, начал:
– Возможно, это прозвучит странно, но с моим братом у нас была ментальная, интуитивная, почти мистическая связь. Да, я знаю, все братья и сестры-близнецы говорят что-то подобное. Но у нас действительно особый случай. Мы не просто братья-близнецы, нас растили, как одного человека.
Егерь слушал внимательно. Изо всех сил старался понять, что не дает покоя человеку, похоронившему брата и получившему ответ, почему тот умер.
– У отца была навязчивая идея, что наследник должен быть один. Он работал в советские времена в гособеспечении министерства, все нажитое прятал в матрас и между половиц. В основном это были золотые изделия и драгоценные камни. Своеобразный сундук с сокровищами. – Георгий Леонидович рассказывал семейную, интимную историю, не все бизнесмены его уровня захотят делиться такими подробностями. Но голос мужчины звучал ровно и спокойно, как у человека, определившегося и не отступавшего от цели.
– Делить свое сокровище он не желал. Мы у него единственные и очень поздние дети от третьей супруги, существенно моложе него. С головой у отца было не в порядке. К психологам тогда не ходили, – Георгий Леонидович сделал небольшую паузу. – Безусловно, на нас это сказалось. И вы даже не представляете, какое количество специалистов мы с Герой прошли.
Егерь понимающе кивал. Рассказ впечатлял. Его служебный опыт подбрасывал ему самые разные чудеса, извращения и болезни человеческой психики. Не все они оказывались милыми и здоровыми. Подобного еще не встречалось.
– Со временем связь только усиливалась, будто вместо умершего отца за нас взялось какое-то провидение или жизнь поверила, что мы один человек. Однажды Гера попал в автокатастрофу, меня мучали фантомные боли от перелома ноги, а потом я чувствовал тяжесть в бедре от штифта, который ему вставили. Мы построили аналогичные бизнесы, которые переживали одни и те же кризисы в практически одно и то же время. Нас обворовывали одновременно, склады сгорели в одну ночь, – несмотря на то, что события, о которых рассказывал Георгий Леонидович, были не самыми радужными, он улыбался. В них для него застыла общая жизнь с братом. Ценная жизнь, которой больше нет. О брате остались лишь воспоминания.
– Гера? Вы называете Юрия Леонидовича Герой, – Егерь понял почти сразу и решил уточнить. – А вы Георгий и родители вас называли…
– Тоже Герой, – закончил собеседник, почти просияв. Егерь его понимал. Значит, появлялась надежда. В важном деле появится понимающий человек. Возможно, будет и результат.
– Понимаю, звучит как мистика или психологическое заболевание, – Георгий Леонидович хмыкнул и закатил глаза. – Ну да, как звучит, так, по сути, и было. Заболевание и не одно. Мы с этим жили.
Мужчина вновь стал серьезным:
– В день, когда его убили, в момент, когда он умирал, я испытал нереальное счастье. Такая эйфория, ничего подобного я никогда не чувствовал. А потом пришло осознание, что этот кайф в меня вливают и вливают, я уже не могу больше, захлёбываюсь, а мне дают и дают. И он умер, – собеседник Егеря помедлил, подыскивая слова, вспоминая то, что описывал. – А я почему-то нет. Хотя накрыло такое странное чувство, что умер. Я даже, помню, осматривал кабинет, отмечая, что после смерти, наверное, должно быть все по-другому, а не как на работе. Выходил за дверь, просил Ирину Артемовну кофе принести, позвонил кому-то. Юрия обнаружил я, вы, наверное, знаете. Кинулся к нему домой, потом на квартиру, куда он женщин водил. Пока через все пробки проехал…
Егерь слегка склонил голову, размышляя над историей.
– Давайте, скажу другими словами. Понимаю, что тяжело понять, похоже на бред сумасшедшего. Мне тоже сложно объяснить, – Георгий продолжил. – Перед тем как он умер, его кто-то чем-то накачивал. Это доставляло ему удовольствие. Неземное. Гера осознавал, что умирает от этого и не мог остановить. Не хотел останавливать. Я сначала подумал, что наркотики. Ждал, скажут, он умер от передоза. Хотя наркотой мы никогда не баловались. И в крови наркотиков не обнаружили. Там и алкоголя-то не было. Он с девушкой был, когда Герка трах… занимался сексом, он не пил. Говорил, что алкоголь притупляет чувства и ощущения. Да и физически он уже не тянул процесс, если выпивал. Женщины – да, это был его… наш наркотик, – хозяин кабинета легко и просто раскрывал самые интимные секреты, будто признавался, что чистит зубы по утрам не мятной пастой, а содой. – Так что я ума не приложу, что за удовольствие такое, которым его накачали. Его перенаполнили кайфом, и именно этого не выдержало сердце. Это сделали намеренно. Его убили. Найдите убийцу.