Танцоры в трауре
Шрифт:
Он сделал паузу и облизал зубы - ужасная привычка, которой он позволял подчеркивать каждое свое второе замечание. Это придавало ему последовательную, самодовольную манеру, которая либо раздражала, либо забавляла, в зависимости от темперамента его слушателя.
“У вас есть адрес?” Поинтересовался Йео. “Нет. Ну, это не имеет значения. Я заберу его, когда спущусь вниз сегодня днем. Это не имеет значения, но мы можем также соблюдать осторожность ”.
Он взглянул на Кэмпион.
“Мы все еще сталкиваемся с той же старой проблемой. Мотив по-прежнему отсутствует”, - заметил он. “Мы благодарны за лампу — очень благодарны — не думайте, что это не так, но это только доказывает то, что мы уже знали.
Его последний вопрос был адресован его коллегам из полиции, которые пробормотали свое согласие и проследили за его взглядом на высокого худощавого мужчину, который сидел среди них.
Кэмпион развалился в своем кресле, засунув руки в карманы и полузакрыв глаза. Возможно, он забыл о конференции.
“Я говорил, мистер Кэмпион, поскольку вы были внутри, вы были тем, кто определил мотив”, - подсказал Йео. “О чем вы думаете?”
Кэмпион взглянул на него краем глаза.
“В этой комнате сидят сорок полицейских, но я бы предпочел тебя, моя дорогая’, - сказал он.
“Прошу прощения?” Голос Йео звучал испуганно.
Кэмпион встал. Он смеялся, но без особого веселья.
“Это из пьесы”, - сказал он. “Это написал сэр Джеймс Барри. Это своего рода волшебная история. Вы бы этого не знали. Я сейчас поброжу, если позволите. Если я найду еще какие-нибудь запчасти, я позвоню вам. Увидимся днем. Я делаю все, что в моих силах ”.
Когда дверь за ним закрылась, окружной инспектор улыбнулся с неожиданным сочувствием.
“Он чувствует свое положение, не так ли?” заметил он. “Он наш друг в доме внизу. Это не очень приятно”.
Йео поднял брови.
“У человека нашей профессии не может быть друзей”, - сказал он с достоинством. “Правильно есть правильно, а неправильно есть неправильно. Он это знает. Он ходил в школу”.
Кулинг кивнул, не желая ни в коем случае не соглашаться с уважаемым гостем, особенно в таком неопровержимом вопросе.
Мистер Кэмпион шел обратно по пыльной лоуэр-роуд. Он прошел мимо Старого дома и избежал встречи с миссис Геодрейк, которая с тоской смотрела на него из палисадника, где она с показным усердием пропалывала сорняки. Он заметил телефонную будку АА, откуда Конрад звонил Красавчику Зигфриду в ночь смерти Хлои Пай, и прошел через лес, где все еще стояло птичье гнездо дяди Уильяма, пустое и забытое.
Он представлял собой одинокую и несколько заброшенную фигуру. Даже вид Лагга, огромного и впечатляющего в пальто с вырезом, нелепо позировавшего на клумбе, указывая Саре подходящие цветы для вазы в гостиной, не побудил его прокомментировать.
Он чувствовал, что прикован к очень медленной лавине. Рано или поздно, сегодня или завтра, она должна набрать обороты и с ревом обрушиться вниз во всем своем неизбежном ужасе, ломая и сокрушая, побеждая и разрушая. Он ничего не мог сделать, чтобы помешать этому. Приложив усилие, он, возможно, мог бы ускорить нынешний темп, но ему не хотелось. Белые стены тихо лежали в мерцающем солнечном свете. На клумбах голубые бабочки ярко флиртовали с цветами. Легкий ветерок был теплым и ласковым.
Конечно, этой ночи, завтрашней ночи, следующего дождливого дня, конечно, конечно, одного из них было бы достаточно?
Но в тот момент, конечно, он ничего не знал о маленьком потрепанном купе, припаркованном на обочине Берли-роуд.
Сок позвонил в три часа, до того, как Йео появился в обещанном виде. Лагг подвел Кэмпиона к телефону, он принял сообщение и сделал свое неизбежное предложение.
“Я на станции Бирли”. Молодой голос Сака звучал тонко в трубке. “Я нигде не могу поймать такси. Вчера кто-то угнал мою машину. Что?
“Я сбегаю за вами”. Кэмпион говорил дружелюбно. “Нет, я не буду беспокоить шофера. Мой дорогой, мне нечего делать. Тогда через пятнадцать минут”.
Он миновал купе по пути на станцию. "Белые стены" находились в некотором отдалении от проторенных путей, а ближайший путь к железной дороге лежал через полосу лугов между двумя главными дорогами. Дорожки были в хорошем состоянии, хотя и не слишком оживленные, и Кэмпион ехал быстро.
Синее купе было припарковано на широкой травянистой обочине и стояло там потрепанное и заброшенное, с закрытыми окнами; оно могло простоять там десять минут или десять лет, и Кэмпион едва заметил его, когда проносился мимо.
Носок с грохотом спускался по ступенькам вокзала, когда "Лагонда" взбиралась на холм. В костюме он выглядел немного более презентабельно, чем обычно, но его смуглое юношеское лицо было измученным и напряженным, и в нем чувствовалось раздражающее подавленное возбуждение, как будто он сознавал, что принимает участие в странных и важных событиях.
“Это чрезвычайно любезно с вашей стороны”, - сказал он, устраиваясь поудобнее на переднем сиденье. “Я потерялся без какого-нибудь автобуса. Мне пришлось спуститься. Я должен увидеть Джимми, и в эти дни связаться с ним можно только в конце недели. Надеюсь, нам не придется отменять шоу. Мы узнаем в понедельник ”.
“О, это из-за ветра?” Кэмпион говорила тускло, размышляя о том, что нет ничего более неинтересного, чем то, что долгое время было самым важным и внезапно оказалось превзойденным. “Полагаю, реклама все испортила?”
“Как ни странно, дело не в рекламе”. Сак, казалось, сам удивился. “Количество заказов не сократилось, как вы могли бы подумать. В некоторых частях зала они даже улучшились. Это из-за актерского состава. Все вокруг - сплошная истерия. Я никогда не видел ничего подобного. Я полагаю, это драма в крови. Три четверти хора отключились после выступления прошлой ночью. У всех нас было чертовски трудное время. Новое шоу почти такое же плохое. Ни у кого из них нет ни капли балласта. Только Джимми держит их всех вместе, и он выглядит так, словно в любой момент может упасть замертво. Ты видела его в последнее время? Он потрясающий! Так рискует, Кэмпион… Иногда я остываю к нему. Но это сходит ему с рук благодаря его личности ”.
Он вздохнул и еще глубже погрузился в глубокую обивку.
“Отъезд моей машины стал последней каплей”, - заметил он.
Мистер Кэмпион издавал сочувственные звуки, а его пассажир продолжал болтать.
“Я обычно оставлял старую в тупике рядом с квартирой. Знаете, у меня есть лачуга недалеко от Бейкер-стрит, и в такую хорошую погоду это экономит на счете за гараж. Люди в Лондоне удивительно честные, и, поскольку я никогда ничего в нем не оставлял, он казался таким же безопасным, как дома. Где я допустил ошибку, так это в том, что забыл о состоянии старого автобуса. Я проделал то же самое со своим новым, подержанным, и неделю все было в порядке, но вчера, около четырех часов, я пошел домой, чтобы немного переписать текст. Это заняло у меня определенное количество времени, и я вышел только в семь. Потом я обнаружил, что машина уехала. Парень, который продает газеты на углу, видел, как мужчина взял их. Он просто подошел к машине, сел в нее и уехал. Естественно, я сказал газетчику, что я о нем думаю, но он сказал, что не хотел бы вмешиваться, на случай, если я одолжил это другу. Я действительно не мог винить его. Тем не менее, он дал полиции описание, и они ищут его. Между тем это просто раздражает ”.