Танцор меча
Шрифт:
А что касается меня… пусть он сделает евнухом кого-нибудь другого. Мне и так хорошо.
Когда солнце выглянуло из-за горизонта, мы остановились отдохнуть. Дел соскочила со своего гнедого, чуть задержав ногу в стремени, и медленно начала ослаблять подпруги. Я несколько секунд встревоженно следил за ней, потом спрыгнул с рыжего и расседлал его. Сабо умудрился вернуть нам лошадей, подаренных Салсет. Конечно никто не мог заменить мне гнедого жеребца, но я уже начал привыкать к рыжему.
Я стреножил мерина, дал ему порцию зерна (предусмотрительный Сабо засыпал его в саквы), вытащил
Дел кинула мне кожаную флягу с водой.
– Держи.
С наслаждением сделав несколько глотков, я почувствовал себя человеком. Я растянулся на спине, осторожно напряг руки и ноги, расправляя сведенные сухожилия, пока не растянул отвердевшие мышцы.
Я балансировал на грани сна и реальности, когда Дел, сидевшая на своем чепраке, вынула из ножен меч и начала внимательно рассматривать покрытое рунами лезвие. Спать сразу расхотелось.
Я перекатился на правый бок и оперся на локоть. Дел вглядывалась в клинок, поворачивая его в лучах восходящего солнца, изучала сталь в поисках зазубрин или пятен. Я видел как свет пробежал по клинку: розово-лиловый перешел в крапово-фиолетовый, в орхидейно-красный, в охряно-золотой. И сквозь все эти цвета сияла Северная сталь.
Что же это за металл…
– Ну ладно, – не выдержал я, – пришло время все объяснить. Так что это за меч?
Она засунула прядь выжженных солнцем волос за левое ухо. Я видел ее профиль: мягкий изгиб безупречного тонкого лица.
– Меч. Просто меч.
– Хватит говорить загадками, – отрезал я. – Последние несколько недель ты в каждой фразе намекаешь на то, что тебя тренировали как танцора меча. А из собственного опыта я знаю, что у твоего меча есть магические свойства. Хорошо, я сдаюсь. Что это?
Она не смотрела на меня, продолжая исследовать каждый дюйм клинка.
– Яватма. Мой кровный клинок. Ты должен знать, что это такое.
– Не знаю.
Наконец-то она взглянула на меня.
– Нет?
– Нет, – я пожал плечами. – Это не Южный термин.
Дел вздохнула и повела одним плечом.
– Это меч, настоящий меч. И у него есть имя. Он был… представлен мне, – Дел нахмурилась, и я понял, что она не может подобрать Южные слова, чтобы объяснить что-то. – Незнакомые люди после того, как их представляют друг другу уже не незнакомцы, они друг друга знают. А если узнают получше… они станут не просто друзьями. Они будут соратниками, братьями по оружию, партнерами. И… еще больше, – она нахмурилась сильнее. – Яватма становится парой истойя после получения высшего ранга. Я… кормлю меч… а меч кормит меня, – она растерянно покачала головой. – В Южном языке нет таких слов.
Я подумал о Разящем. Я достаточно часто говорил Дел, что он был просто мечом, оружием, клинком, но я кривил душой. Чем он был, я не мог объяснить, так же как она не могла объяснить, чем был ее меч. Разящий был моей силой, гордостью и избавлением. Он был моей свободой.
Но в мече Дел скрывалась и другая сила.
Я всматривался в руны на клинке, узоры на рукояти. В лучах восходящего солнца меч все время менялся.
– Холод, – сказал
Пальцы Дел сомкнулись на рукояти.
– Он теплый, – прошептала она, – как плоть… и внутри он такой же как я.
По спине у меня пробежали мурашки.
– Не говори загадками.
– Здесь нет загадки, – она не улыбалась. – Он не живой… не такой, как ты и я. Но и не мертвый.
– Кровный клинок, – повторил я. – Надеюсь, он выпил свою норму.
Дел посмотрела на меч. Солнечные лучи превратили бледно-розовое лезвие в темно-красное.
– Нет, – наконец сказала она. – Не выпил, пока я не выпью свою.
Я сразу замерз. Я лежал на чепраке и смотрел на рождение дня, раздумывая, не взял ли я на себя что-то большее, чем просто обязанности проводника.
Я закрыл глаза. Одной рукой прикрыл веки, чтобы не раздражало солнце и услышал как Дел запела тихую нежную песню, будто успокаивая меч.
16
Русали был типичным пустынным городком, переполненным людьми всех племен и рас – богатыми и бедными, чистыми и грязными, больными и здоровыми, честными перед законом и мошенниками. (Вообще-то Русали точно соответствовал словам Хаши о Джуле).
Дел не потрудилась надеть капюшон и пока мы ехали по узким песчаным улицам привлекла всеобщее внимание. Мужчины останавливались посмотреть на нее, а продажные женщины громко переговаривались о Северянках, пытающихся лишить их работы.
Тогда я понял, какую совершил ошибку. Мне следовало ехать по главной улице, как любому мужчине, знающему, что у его пояса висит тугой от монет кошелек. Вместо этого я по привычке выискивал темные переулки и аллеи, как последний вор. Сам я никогда не воровал, но танцору меча обычно легче было найти работу в темных уголках города.
– Не обращай на них внимания, Дел.
– Это не впервые, Тигр.
Ну, это было впервые в моем присутствии. Мне не нравилось, как мужчины разглядывали ее. Тупые, похотливые дураки, слонявшиеся по улицам.
– Нужно продать лошадей, – сказал я, чтобы отвлечься.
Дел нахмурилась.
– Зачем? Мы пойдем в Джулу пешком?
– На случай если Хаши решит выслать за нами погоню. Если мы будем на других лошадях, на какое-то время они собьются со следа.
– Не вышлет, – Дел покачала головой. – Эламайн займет его другими делами.
– Эламайн его прикончит, – я не смог сдержаться, представив в ее постели сморщенного старика, и расхохотался.
Дел покосилась на меня.
– Может быть… ну, значит он больше не встанет у нас на пути.
Я улыбнулся.
– Все равно поменяем лошадей. Этих я продам, потом пойду к другому торговцу и куплю новых, тогда никто ничего не заподозрит, – я оглядел улицу. – Вот и гостиница, можно выпить и перекусить. Аиды, я умираю от жажды при мысли об акиви, – я соскочил с рыжего и привязал повод к кольцу в темно-желтой стене.
Местечко было грязным и пропитанным дымом травы хува. Дым висел тонкими, зеленоватыми слоями над светильниками. Окнами назывались дырки, пробитые в глиняной стене. Осмотревшись, я решил развернуться и уйти, вытащив за собой Дел.