Там (Город крыс)
Шрифт:
У Блума было два варианта объяснения странному состоянию Шейлиса. Возможно, в подсознании Люциуса все ещё сохранились какие-то обрывки воспоминаний, и он чувствовал, что Блум прав. Но признать это означало бы для него смириться с тем, что вся его жизнь представляет собой набор картинок, которые счел возможным оставить в его памяти инфор. Второй вариант был более прозаичным: Шейлис не знал, как поступить, опасаясь того, что в случае, если он попытается переубедить Блума, тот может впасть в буйство. Если так, то нужно было попытаться как-то
Инициативу снова взяла на себя Лиза.
– Сейчас мне известны две версии событий, – произнесла она неторопливо, как будто размышляя вслух. – Но предпочтение я не могу отдать ни одной из них. Обо всем, что произошло за последние несколько дней, мне известно только с ваших слов, – она указала рукой сначала на Блума, а затем на своего мужа. – Так что, мои дорогие, вам предстоит самим разобраться, кто из вас прав.
– Как же так, Лиза! – возмущенно воскликнул Шейлис. – Я же сказал тебе вчера, что собираюсь выйти на улицу!.. А потом, вернувшись, я сразу же поделился с тобой впечатлениями!..
– Слова, слова, слова, – покачала головой Лиза. – Сама я ничего не видела: ни как ты выходил за дверь, ни как возвращался. Я не исключаю того, что вчера ты и в самом деле выходил на улицу. Но… Быть может, Блум прав, и в компании с ним ты и прежде проделывал то же самое?
– Конечно! – протестующе всплеснул руками Люц. – Я просто об этом забыл!
– Вечером того дня, когда, по словам Блума, вы с ним выходили в Город, ты был странно подавлен, ни о чем не хотел со мной говорить. Когда я попыталась выяснить, в чем дело, ты просто выставил меня за дверь, раздраженно сказав, что тебе нужно побыть одному и поработать. Ты помнишь это?
Шейлис медленно провел тыльной стороной ладони по лбу.
– Нет, – глядя в пол, негромко произнес он. – Но это ровным счетом ничего не значит! Я не могу помнить каждый прожитый день!
– Конечно, – спокойно произнесла Лиза. – От тебя этого никто и не требует.
– Вчера я был на улице, – медленно произнес Шейлис, подчеркивая каждое свое слово движением руки. – Сей факт не вызывает у меня ни малейшего сомнения.
– Ну, и как впечатление? – спросил Блум.
– Что? – вскинув голову, Шейлис глянул на него едва ли не с испугом.
– Я просто спросил, что ты почувствовал, когда вышел из дома? – словно извиняясь за что-то, развел руками Блум. – В самый первый момент.
Шейлис ответил не сразу. Прикрыв ладонью глаза, он сосредоточился на собственных воспоминаниях. Сегодня весь день его распирал восторг… Восторг и гордость. Ему было хорошо и радостно. Он готов был обнять весь Город. Но, когда раздался звонок в дверь и, открыв её, он увидел на пороге Блума… Что он почувствовал в тот момент?.. Несомненно, он был рад видеть друга, с которым ему хотелось поделиться своей радостью… Но к этому чувству примешивалось что-то еще… Легкое разочарование?.. Или раздражение?.. Нет, это не главное!..
И вдруг Шейлис понял. Важным было то, что увидев на пороге
– Облегчение, – уверенно ответил на заданный Блумом вопрос Шейлис. – Выйдя на улицу, я в первую очередь испытал облегчение от того, что наконец-то сделал это.
– Разве? – недоверчиво прищурил глаза Блум.
– Да! – с вызовом ответил Шейлис. – Я был счастлив! До того момента, пока ты не появился в этом доме и не начал нести какую-то несусветную чушь!
Последние слова Шейлис выкрикивал уже едва ли не с раздражением. Он с трудом сдерживал себя, чтобы более открыто не проявить острейшую неприязнь, которую вызывал у него в данный момент Блум. Внутренние силы придавала ему только мысль о том, что Блум его попросту провоцирует и с интересом ждет, когда же его, наконец, прорвет… Черт бы его побрал!.. Так, нет же! Не дождешься!..
– Если я пришел не вовремя, то могу уйти, – сухо произнес Блум.
Губы его растянулись в резиновой, абсолютно ничего не выражающей улыбке. Вообще-то, идти ему было некуда. Да и не хотелось никуда идти. После сытного ужина его начала морить дрема. Ему было уже почти все равно, что думают о нем Шейлисы, он просто хотел лечь где-нибудь в углу, уткнуться лбом в стену и уснуть.
– Никто никуда не пойдет, – решительно заявила Лиза. – По крайней мере, пока мы… – она бросила быстрый взгляд на каждого из мужчин. – Пока я во всем не разберусь.
Улыбка Блума сделалась чуть мягче, когда он посмотрел на Лизу.
– В чем именно ты хочешь разобраться?
– Хочу понять, кто из вас выдает свои фантазии за действительность?
Шейлис многозначительно хмыкнул. У него ответ на данный вопрос не вызывал ни малейших сомнений. Он просто не хотел произносить вслух то, что и без того должно быть понятно любому здравомыслящему человеку. По крайней мере до сегодняшнего дня он причислял к этой категории и свою жену.
– Сделать это будет нелегко, – Блум сделал вид, что не заметил реакции Шейлиса на вопрос Лизы. – Проблема в том, что ни один из нас не лжет.
– Так в чем же дело?
– В памяти. Инфор стер из мозга Люца воспоминания о…
– Бред! – не смог удержаться от возмущенного восклицания Шейлис. – Полнейшая ахинея!
Он вскочил на ноги и, пробежавшись по комнате, остановился напротив Блума.
– Ты сам-то понимаешь, что говоришь? – спросил он, наклонившись, чтобы лучше видеть лицо Блума. – Какое отношение имеет инфор к моей памяти?
– Во время сеансов интенсивной психокоррекции инфор не только оказывает определенное воздействие на психику людей, изменяя их поведенческие реакции, но и корректирует память, – спокойно, глядя на верхнюю расстегнутую пуговицу рубашки Шейлиса, ответил Блум.