Там, где обитают куклы...
Шрифт:
Доктор, поблагодарив Мелинду, отпил изрядный глоток коктейля из высокого бокала, любезно преподнесенного ею, немного подвинув в сторону солидную дольку апельсина, висевшую на ободке. Сравнительно небольшого роста, можно было бы даже сказать — довольно щуплый, но вместе с тем, с живым, умным взглядом профессионала, знающего и любящего свое дело, с точными и выверенными движениями красивых и ухоженных рук. «Такому можно доверять!» — подумал Альберт. «Мистер Генри говорит, что он на ската наступил…» — продолжил он, тем временем, — «Но — это так, мелкая неприятность… Вообще, на мой взгляд, врачей, которые будут в дальнейшем, работать в приморских городах, особенно — небольших, ну, например, наш Байя-Кино, нужно готовить
«Это почему же?» — поинтересовался Альберт. «Видите ли…», — продолжил доктор, оглядев внимательно слушавших его друзей, — «Именно в небольших городках, таких, как наш, тем более — городах курортных, врач должен быть специалистом более широкого профиля, нежели обычный». «Почему?» — Альберту явно нравился этот собеседник. «Потому, милый мой…» — поучительный тон более просвещенного в отдельных вопросах человека, все же невольно прорвался наружу, — «Здесь на приходится не только лечить насморк и банальную гонорею, вечную спутницу курортных романов, но и различные другие повреждения. Причем — весьма специфические, да и что греха таить — экзотические. Повреждения, наносимые теми, кто плавает в глубинах нашего Моря Кортеса, которых те, кто приезжает отдохнуть на берега нашего моря Кортеса, пытаются поймать. А потом, поймав, отволочь в ближайший морской ресторан, для того, чтобы, потешив свое самолюбие, приготовить и съесть, под одобрительные щелчки фотокамер друзей и близких!»
«Не верите?» доктор вопросительно оглядел всю компанию, — «Так вот, не так давно, примерно в прошлом году, одни, как бы это помягче сказать… долбанные рыбаки, вышли в залив и подцепили на крючок марлина, небольшого, так, килограммов на двести… Ну так вот…» — он снова немного отхлебнул, чтобы смочить горло, — «Они, поймав, полдня потом его в лодку затаскивали. А когда затащили, так один хвостом получил по боку, в итоге — сломаны четыре ребра, а второму своим острым носом бедро пропорол, почти от колена и до паха… крови было, я вам скажу… вся лодка красная была…»
«Они, наверное, получили сильную психологическую травму…» — как бы между делом заметил Альберт. «А! Психологическая травма…» — отмахнулся от него доктор, — «Все эти психологи и аналитики… Мне кажется — это сплошные шарлатаны, выкачивающие деньги из богатеньких дураков!» Макс, Ральф и Том дружно фыркнули и заулыбались при этих словах и быстро отвернулись, чтобы Генри не заметил их реакции. Но он заметил и теперь сидел, нахмурившись. «Был бы мозг в голове — может быть и травма была бы…» — продолжил доктор, не обратив на улыбающуюся троицу никакого внимания, — «А если мозга нет… То и травмы тоже — нет!»
«А этот полудурок — Игнасио Ордильес, ты его, Мелинда, знаешь…» — док с заговорщицким видом подмигнул Мелинде, а затем взглянул на друзей — «Ребята, только не путайте его с вашим знакомым Игнасио Ортегой! Мы с ним недавно виделись, судя по всему, он рассказывал именно о вас. Вы ему понравились. Это давний друг Родриго Викарио, нашего местного морского волка, и серьезный человек. Ныряние с аквалангом — это его единственная и пламенная страсть! Он буквально помешан на этом деле.»
«М-да… я продолжу…» — продолжил тем временем доктор, — «Это тот самый, который с важным видом взял на себя роль гида, рассказывая всевозможные страсти о борьбе с китами. Которых он лично подцепил на удочку, случайно катаясь на водном мотоцикле! Так вот, когда марлин разносил им лодку, он попросту выпрыгнул со страху за борт, даже не подумав о возможном наличии акул!
Второй, который со сломанными ребрами, думал, что вообще пропортого до берега не довезет, что кровью изойдет. Порвал марлин его, конечно, хорошо. Не знаю, как он там в лодке помощь ему оказывал, или просто крупных артерий рыбина не повредила,
«Сам же гид потом рану ему пережимал!» — доктор подождал, пока утихнет смех, — «Когда его на берегу отловили и по голове надавали. Потом пальцы разогнуть не мог! Так свело!» Мелинда, улабыясь всем своим белозубым ртом, согласно кивнула головой. Игнасио действительно, имел в округе неоднозначную репутацию, как минимум, чудака. Если не сказать больше, но, обладая редкостным умением заболтать с честным и убежденным видом, кого угодно, частенько возглавлял рискованные мероприятия, итогом которых, становился вызов доктора. Иногда — для участников мероприятия, а иногда — для самого организатора.
«Двести килограммов — это маленький?» — у Макса от этой фразы доктора, округлились глаза. «Эти монстры иногда весят более трехсот!» парировал доктор, «Хоть и довольно редко. Но — бывают. Силища у них неимоверная! Так вот и эта рыбина, сначала надрала им задницы от души, а потом, разнеся практически всю лодку, переломав к чертовой матери удочки и перепутав в сплошной клубок леску, благополучно сорвалась с крючка и была такова, ускользнув за борт!»
«А мы тоже катались на катере, рыбу ловили!» — похвалился Альберт, — «Катер «Октопус», капитан по имени Родриго!» «Вам крупно повезло!» — одобрительно кивнул доктор — «Наряду с его другом, Игнасио Ортегой, Родриго Викарио — человек серьезный и уважаемый, к своему делу относится весьма ответственно! Так что можете с ним смело иметь дело — не подведет! Тем более — вы уже с ним дело имели. Ребята согласно кивнули. Да и знает здесь много всяких интересных мест. Он не только может рыбалку организовать. А этого Игнасио — обходите десятой дорогой, ничего путного у вас не получится» — доктор поднял вверх указательный палец.
«И помощник у него хороший!» — доктор продолжил, видимо вспомнив по ходу изложения предыдущей мысли, — «Карло Моралес… он его буквально подобрал на улице лет восемь — десять назад, может быть и больше, не помню точно, но уже довольно давно. Родители его были пьяницами, мать умерла от панкреатита, отца по-видимому, прирезали в каком-то притоне, севернее по побережью, а этот, малолеткой, вечно грязный и одетый черт-те как, слонялся по городку — то украдет на рынке что-нибудь, то кому-нибудь из приезжих туристов по голове надает и деньги заберет… А ему-то вечно было попросту жрать нечего! Спал по каким-то сараям, а то и просто на улице. Оторва была еще та. Наверное, через какое-то время он и сам бы отправился либо в тюрьму для малолетних, а потом и во взрослую и так на всю жизнь, или отправился бы на тот свет, вслед за папашей. Но… ему очень повезло.
Чем-то он им в душу запал. Родриго с женой более-менее привели его в порядок и в чувство, а затем — оформили над ним опекунство, он прижился в их доме. Помучились они конечно с ним, пока в человеческий вид не привели и от старых привычек не избавили. Дикарь натуральный. То еду прятал по разным щелям, то стянет что-нибудь по привычке. Но, потом ничего, он выучился в школе, причем учился очень даже неплохо, а чуть позже стал помогать Родриго в морских делах.»
«Да… паренек шустрый!» — согласился с ним Ральф. «Да, парнишка оказался неглупый, и с руками, растущими откуда надо и, главное — сообразительный. К тому же, насмотревшись на беспутную жизнь своих никчемных родителей, отнюдь не захотел вставать на их дорожку. В этом нужно отдать ему должное» — согласно кивнул доктор, — «Если поступит в колледж, получит нормальное образование, и устроится в жизни, то им за него стыдиться вряд ли придется!»