Там, где нас нет
Шрифт:
– Лена!
Двери лифта разошлись, и они шагнули внутрь, рассерженные, недовольные, старающиеся держаться друг от друга подальше.
Кажется, сегодня она уже ехала в лифте с кем-то, от кого старалась держаться подальше.
Ах, да. С Платоном. Но это совсем другая история. История, которой триста лет, а может быть, даже больше!..
– Пойми меня правильно, – начал Артем очень серьезно. Лифт плавненько причалил, и они вышли, первая Лёка, Артем за ней. – Я ничего от тебя не скрываю. Ты мой самый лучший друг.
Вот тебе на!.. Теперь она
– Я разве друг?
– Друг, – твердо повторил Артем.
– Я женщина твоей жизни, – поправила Лёка с раздражением. – Я тебе не друг!
– Ты и друг, и женщина жизни. И я это очень ценю. И мне очень важна твоя поддержка! Без тебя я бы пропал, понимаешь?
С этим Лёка была согласна, но промолчала.
– Но я не могу и не хочу обсуждать с тобой мою семейную жизнь! И тем более жену!
– Тема, сколько лет назад ты развелся?!
– Сколько бы лет назад я ни развелся, – сказал он твердо и твердой же рукой открыл дверь в свой номер. Лёка волоклась за ним, как будто он тащил ее на аркане. – Все равно Настя и Дашенька были, есть и будут частью моей жизни!
– Да кто ж спорит… – пробормотала Лёка.
Он кинул сумку на пол и аккуратно повесил на вешалку куртку.
– Настя хороший человек, – продолжал Артем. – Мягкий, добрый, не скандальный, – добавил он с нажимом. – И мне не нравится, что ты к ней предвзято относишься!
– Да я никак к ней не отношусь. – У Лёки заболел висок. – Я просто спросила!
– Можно подумать, я не вижу! Тебе не нравится, что я ей звоню, не нравится, что я общаюсь с дочерью! Тебе ничего не нравится!
– Артем, если ты хочешь со мной поссориться, поссорься или завтра, или по какому-нибудь другому поводу! Из-за твоей бывшей жены, – это тоже было произнесено с нажимом, – я ссориться не хочу. Я в Питер поехала специально, чтобы ее искать, можно подумать, мне больше делать нечего!
– Как ты можешь, Лена?! Человек пропал, а ты говоришь – делать нечего!
– Но он же не из-за меня пропал! Если я могу помочь, я помогу, а если нет, то тогда какая от меня польза? Я бы лучше в Москве осталась!
– Лена, я никогда не думал, что ты такая черствая!
– Черствая бывает булка, – сказала Лёка. Она вдруг очень устала. – Давай спать, а?
Он посмотрел на нее, и Лёка вдруг отчетливо поняла, что ему хочется, чтобы она ушла.
Он не хочет с ней спать. Он хочет звонить на мобильный своей бывшей жене – аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – курить, смотреть в окно и предаваться отчаянию.
Предаваться ему хочется в одиночестве.
Деятельная Лёка отчаянию как минимум помешала бы или, еще хуже, свела бы его на нет.
Как всегда, когда требовалось принять решение, Лёка его приняла, освободив Артема от необходимости делать это самому.
– Темочка, – сказала она и улыбнулась фальшивой улыбкой, – я пойду к себе. Я что-то так устала, сил нет никаких.
Он, всегда такой внимательный к ее настроению, сделал вид, что фальши не заметил. В конце концов, это она сказала,
– Я тебя провожу.
Она кивнула, чуть не плача.
Он ничего не понял. Он, самый понимающий, самый тонкий, самый нежный и правильный из мужчин! Он, который всегда помнил, что нужно взять запасные туфли, потому что у нее «устанут ножки»! Он, который знал, что она любит салат «Цезарь» и очень много подливки! Он, который называл ее «киска» – никто и никогда не называл ее «киской»!
И он ничего не понял!
Ни ее ревности, ни огорчения, ни отчаянных попыток прийти на помощь и все взять на себя! Ничего…
– А ты посади его на шею и вези, – говорила бездушная Ника, – чего он на машине-то ездит, утруждается! На тебе гораздо удобней! Мягко, приятно, сидеть высоко! Ты ж у нас высоко летаешь, птичка моя! А он на тебе сверху полетит! Красота, и какой вид открывается!..
Лёка открыла дверь в свой номер – точная копия того, из которого они только что вышли.
Уютный пятизвездочный гостиничный рай с мягким светом, широченной кроватью, льняными покрывальцами, наборным паркетом, мебелью в русском вкусе и ультрасовременной ванной. Возле кровати, приготовленные горничной, стояли одинокие тапочки.
Завидев эти тапочки, Лёка чуть не зарыдала.
Почему, почему она должна ночевать здесь одна?! Что такое?! Какую она допустила промашку, что сделала не так?! Почему главный человек ее жизни собирается сейчас выйти и закрыть за собой дверь, оставив ее наедине с этими самыми тапочками?!
– Тема, – предпринимая последнюю попытку, проблеяла она, как овца. Кто-то сегодня, кажется, уже называл ее овцой, – Темочка, я так есть хочу!
– А я что-то совсем не хочу, – откликнулся он горестно. – Мне кусок в горло не лезет. Я как подумаю, что могло случиться с Настей!..
Лёка кивнула.
– Ты прими ванну погорячее и спать ложись, – заботливо сказал Артем и поцеловал ее в щеку, около губ. – Хочешь, я тебе воду открою?
– Я сама, спасибо.
– И на ночь выключи кондиционер. Вот здесь, видишь? А то будет дуть, и ты к утру простынешь.
Лёка кивнула.
Кажется, он понимал, что говорит и делает что-то не то, потому что на пороге вдруг остановился, еще посмотрел на нее и спросил:
– Что?
– Все в порядке, спокойной ночи.
– Нет, Лен, подожди. Я не хочу так с тобой расставаться. Ты обиделась, да?
– Я не обиделась.
– Лена!
– Тема, – Лёка взялась за латунную ручку и потянула дверь, так чтобы не осталось никаких намеков на интимность.
Коридор так коридор. Спокойной ночи так спокойной ночи. Путь свободен.
Он стоял как вкопанный.
Стал богатырский конь как вкопанный. Ах, ты, волчья сыть, травяной мешок!..
Значит, сейчас ей придется его уговаривать. Чтобы совесть его была чиста и спокойна. Чтобы, стало быть, он не беспокоился на ее счет, а продолжал всласть переживать из-за Настеньки. Ему и без Лёки забот хватает.