Там, где нас нет
Шрифт:
Хотя, конечно, иногда ей хотелось, чтобы ответственности и порядочности у него было поменьше. Ну, чтоб он работу хоть раз проспал – из-за бурного утреннего секса. Или неприспособленную бывшую супругу хоть раз на дачу на электричке отправил – ради выходного дня с Лёкой. Или какую-нибудь смешную глупость сказал – просто чтобы Лёка перестала раздражаться.
Но ни ответственности, ни порядочности у Артема не убывало. А говорить смешные глупости умел только Платон Легран, но он не был ни милым, ни порядочным, ни ответственным.
Он все путал, обо всем забывал, и
Когда Лёка просила его заехать в магазин за кефиром и сельдереем, он или тут же забывал об этом, или привозил ореховый торт. Сельдерей его не интересовал решительно, и он нисколько этого не стеснялся.
Артем никогда ничего не забывал и не путал, и все Лёкины просьбы всегда записывал на бумажку, чтобы исполнить в точности.
Он очень хороший человек, ее Артем.
Теперь этот хороший человек невыносимо страдал в трубке возле ее уха:
– Лена, я, наверное, должен в Питер полететь, чтобы постараться… Настю найти. Только я понятия не имею, как я буду ее искать и, самое главное, где!..
Голос у Артема дрогнул, и Лёка, как охотничья собака, услыхав команду «Пиль!», вся навострилась, подтянулась, приготовилась – и бросилась вперед.
Утешать.
Утешала она довольно долго и, кажется, продуктивно, потому что истекающее из телефонной трубки предынфарктное состояние постепенно перешло просто в нервическое, а потом почти в стабильное.
– …Все будет хорошо, я в этом уверена! Андрей Владимирович тоже обеспокоен, я как раз от него вернулась, он просил меня слетать с тобой, чтобы там чем-нибудь тебе помочь!
– Андрей Владимирович? Волнуется? Ни за что не поверю! Это, наверное, ты его уговорила, да, Лен?
Лёка моментально сообразила, что надо соглашаться – да, да, конечно, именно она уговорила генерального отправить начальников двух разных служб в командировку спасать одного «специалиста первой категории»!.. Артем поверит, что это она, и будет ей за помощь как минимум благодарен. Отличный ход.
– И как тебе удалось его уговорить, а, Лен?..
Лёка, покраснев – хорошо, он не видит! – сказала, что это было довольно трудно. Но она постаралась.
– Спасибо тебе, Лен. Ты… самая лучшая на свете. Никто меня не понимает так, как ты!
Никто меня не понимает, и молча гибнуть я должна, фальшиво пел Платон Легран, когда Лёка кричала, что он ни черта не понимает в ее, Лёкиной, тонкой натуре.
Господи-и, зачем он попался ей сегодня с утра пораньше?!.
Через час Лёка была уже дома и задумчиво стояла над сумкой, в которую следовало бы что-нибудь положить. Впрочем, можно и не класть – она летит всего на один день, ну максимум на два, потому что, если в эти два дня ничего не прояснится, придется «подключать» милицию, а это уж решительно не Лёкино дело!
Можно и не класть, но она так любила… наряжаться!.. Ей нравилось хорошо выглядеть. И нравилось, что теперь, когда она много зарабатывает, у нее есть такая возможность.
На завтрак в отеле надо в чем-то пойти? Надо!
Переодеться к ужину после целого дня беготни по городу надо? Надо!
Кроме того, она еще очень любила туфли
Артем всегда очень беспокоился, когда она надевала шпильки.
– У тебя же ножки устанут, – говорил он, – давай возьмем с собой сменную обувь, чтоб ты в случае чего могла переодеть.
Но эта «сменная обувь» Лёку приводила в бешенство, и она героически шкандыбала на шпильках!
Итак, туфли – на каблуках, конечно, – и еще одни на всякий случай, если от тех каблуки отваляться. Белый свитер с высоким горлом, мечта, а не свитер. Артем подарил на прошлый день рождения. Джинсы такие и сякие, и к ним пиджачок, чтобы более или менее соблюсти официоз в офисе у партнеров.
Хватит?.. Или еще?..
И тут позвонила сестрица.
– Ну, ты где? – спросила сестрица с ходу. – Не звонишь с самого утра! Обалдела совсем!..
– Я не обалдела, меня посылают в командировку.
– В Йоханнесбург?
У сестрицы все время были какие-то странные фантазии.
Лёка моментально сбилась и некоторое время не могла сообразить, куда именно ее посылают в командировку.
– Почему в Йоханнесбург? Откуда ты его взяла?! Я лечу… Господи, в Питер я лечу!
– Только и всего? – протянула сестрица. – Возьми меня с собой! Мне скучно, ничего не пишется, надо сдавать, а я ни строчки не в состоянии из себя выжать!
– Я не могу.
– У тебя важное правительственное задание?
Лёка засмеялась.
– Почти попала! У меня полицейское расследование.
– Как полицейское расследование? Тебя забрали в кутузку? Подозревают убийство?
– Как ты думаешь, взять с собой юбку или не брать?..
– А кого ты могла укокошить? Ты же смирная, законопослушная, мирно пасущаяся овца!
– Я не овца. Вроде всего на два дня, и один уже, считай, прошел! Хотя юбка может пригодиться.
– Кто прошел? Куда прошел? Дворник прошел с лопатой, и именно его подозревают в совершении убийства, потому что удар был нанесен лопатой! Следовательно, лопата должна быть приобщена к делу, как орудие преступления. А лопата деревянная или совковая?..
Лёка окончательно запуталась.
Сестрица писала романы – детективные, разумеется. Мало того что она их писала, она еще как будто все время жила внутри того, о чем писала! Она постоянно придумывала. Еще в детстве она врала так вдохновенно, что родители не понимали, ругать девочку за гнусное вранье или хвалить за высокий полет фантазии. Пока они разбирались, ругать или хвалить Ника, выросла и стала писать романы.
Все вокруг утверждали, что «неплохие», а Лёке казалось – чепуха какая-то! Как это серьезный человек тридцати лет от роду может сочинять такую ахинею? Ну, вроде только что явившегося дворника с лопатой?!