Там, где нас нет
Шрифт:
– Какая сигнализация, Павел Николаевич?
– У Сиротина на машине все время срабатывала сигнализация! Ты слышал?
Леша подумал немного:
– Да вроде нет. Не слышал. Так это, наверное, если возле окна сидеть, то слышно, а так-то нет!.. Вот я и не слышал. У нас комната окнами вообще во двор выходит, а не на улицу, вы же знаете!
– Да, – согласился Волков. – Я знаю.
Выпроводив Лешу Рыбалко, он некоторое время думал, ходил по кабинету, грыз ноготь, и все никак ничего не придумывалось. Потом он распахнул окно и выглянул
Снег летел ему в лицо, и тротуара было почти не видно, а уж что творится за углом дома, вообще не разобрать. Действительно, нужно или лезть на подоконник и сильно свешиваться с него, или бежать вниз.
Сиротин обожал свою иномарку, трясся над ней, как молодая мать над младенцем, конечно, он полез смотреть, что с ней такое! Только почему-то никто не слышал, что «сигнализация орала весь день», хотя повторяют друг за другом одно и то же!..
И окурки. И «американка» на русском бильярде. И пакет из «Детского мира». При чем тут «Детский мир»?! И Юлина «Хонда» на всегдашнем месте сиротинской машины!
Как все это связать и можно ли это сделать в принципе?!
В принципе, в принципе…
Все дело в принципе работы электродвигателя, говорил у них на лекциях профессор Сидорчуков. Если разобраться в принципе работы одного электродвигателя, значит, вы будете разбираться в любом!.. Над профессором Сидорчуковым все смеялись, потому что этот самый электродвигатель проходили еще в школе, и принцип его работы был всем понятен и очевиден, но профессору было лет девяносто, и он искренне ликовал, когда встречался с таким символом прогресса и достижением человеческого гения, как электродвигатель!..
Зачем Осипов написал заявление об уходе? Да еще так срочно? Почему Усков сказал, что покупал апельсины, когда на самом деле ходил в «Детский мир»? Или Рыбалко ошибается?
При чем тут Колина смерть?..
Волков опять посмотрел на свой мобильный, даже взял его в руки и проверил, не звонил ли ему кто-нибудь.
Звонила старшая дочь, наверняка спросить про праздники – Ксюха последний год жила самостоятельно, «с кавалером», и эта взрослая жизнь взрослой дочери давалась Волкову очень нелегко, но сейчас его не интересовали ни дочь, ни праздники.
Он отдал бы все на свете, если бы в его мобильном был пропущенный вызов от жены. Но его не было.
Волков положил было мобильный в карман, но потом вынул – он изведется с этим телефоном в кармане! Он будет вздрагивать от каждого звонка, трусить и нервничать, а ему нужна ясная голова!..
Зачем ему ясная голова, если он так ничего и не понял?! И не продвинулся ни на шаг в своем так называемом расследовании?!
Ругая себя за малодушие, Волков закопал телефон поглубже в бумаги – ну, будто он его забыл на столе, – надел пиджак и пошел к Маше Даниловой.
Он вошел, закрыл за собой дверь, – Маша, оторвавшись от компьютера, смотрела на него с интересом, – уселся на единственный свободный стул, сдвинул брови и спросил:
– Сколько времени Осипов вчера вечером просидел у вас,
Данилова вдруг быстро вздохнула, и у нее стало такое лицо, что Волков понял – сейчас она будет врать.
Это не опоздание на работу, не капли датского короля и занемогшая тетушка. Сейчас она будет врать виртуозно. С огоньком!
– Павел Николаевич, с чего вы взяли, что Осипов…
– Маша, – перебил Волков, морщась, – вот смотрите. Вы можете придумывать все, что угодно. Но давайте, чтобы вы меня не ставили в неловкое положение, а я соответственно вас, мы все уточним. Я знаю, что Осипов вчера просидел у вас очень долго. Он здесь курил, и вы разговаривали. Он остался специально, чтобы с вами поговорить. И вы остались тоже за этим. Никакого мужа вы не ждали, вы были на машине, я точно это знаю. Ждать его, да еще несколько часов, не было никакого смысла, тем более что в Москве пробки! Осипов несколько раз к вам заглядывал, правда? Но здесь, видимо, были еще люди. Потом все ушли, вы остались в одиночестве, он пришел и сидел долго. Потом началась паника, это уже когда Сиротин погиб, и вы вышли на улицу. Сегодня утром Осипов написал заявление об увольнении по собственному желанию. Вчерашним числом.
Маша пошевелила губами, но ничего не сказала. Волков мельком взглянул на нее и отвернулся.
– Все это мне известно. Поэтому прежде чем рассказывать мне про больную тетушку, подумайте, Маша. У нас с вами хорошие отношения, и мне бы не хотелось их испортить… окончательно. Я, – тут Волков улыбнулся, – не люблю вранья.
– Я знаю, – прошелестела Маша. – Но, Павел Николаевич, правда, это все не имеет никакого отношения…
– Давайте я сам решу, что имеет отношение, а что не имеет!
– Да, но…
– Маша!
– Павел Николаевич…
– Вам придется все рассказать, – сказал Волков безжалостно. – У нас человек погиб, и мне кажется, что погиб он не случайно. Говорите!
Маша встала, обошла стол, вернулась и села опять. Потом взялась руками за щеки.
– Мы с Игорем… – начала она и опять вздохнула. – Мы, понимаете…
Да, подумал Волков, понимаю. Рассказывать непросто.
– Мы… Вы понимаете, у нас так получилось… Уже давно…
– У вас роман?
– Да, – выговорила Маша Данилова, – да, да, да!.. А у меня муж, понимаете?
«Да, – опять подумал Волков, – понимаю. Я тоже муж. И я даже толком не знаю, есть ли у моей жены – роман, а может, любовь до гроба с каким-то посторонним человеком, вовсе не со мной. Та женщина, которая меня любила, была совсем другой, не такой, как нынешняя туманность Андромеды. Может быть, все дело в романе?.. Или нет? И как мне это узнать? И что мне делать, если вдруг это окажется правдой?!»
– У меня муж, а Игорь… Он очень хороший! Он самый лучший, правда, но я… я не готова развестись, понимаете?! Я не хочу, не могу! У меня дома все хорошо, и вот Новый год скоро, и дочка… А он, Игорь, говорит, что так больше продолжаться не может! Что он так с ума сойдет!