Талтос-убийца

Браст Стивен

Это меня несколько озадачило. Он что, подумал, будто я уснул, или как? Я попытался ответить и удивился тому, каких усилий это потребовало. Наконец я сказал: “Десять”, и мои глаза открылись. Дед улыбался. Он ничего не сказал, поскольку в этом не было необходимости. Я понял, что слово “десять” было, собственно, первым, произнесенным в комнате вслух за последние несколько секунд.

Я перешагнул через тело со всей осторожностью, на какую был способен, – не хватало еще поскользнуться. Темная Леди горы Тсер указала мне на

кресло. Я сел в другое, лишь частично из чувства противоречия – то, которое я выбрал, было не столь мягким, и из него легче быстро вскочить. Если вы этого еще не поняли, я был несколько напуган.

Скажу вам еще одну странную вещь: я ощутил жалость к Квиону. Да, я намеревался убить его, как только он мне попадется, но, увидев его мертвым… не знаю. Я вспомнил, как он упрашивал меня позволить ему работать, как он перестал заниматься игорным бизнесом, и все такое прочее, и мне уже не казалось столь важным, что он нанес мне удар в спину, сбежав с моими деньгами. Полагаю, тот факт, что с ним за это расправился Маролан, воспринимался несколько иначе.

Но, как бы там ни было, я был напуган и одновременно разъярен, словно тсер, угодивший в сеть креоты.

Лорд Маролан сидел лицом ко мне, двигая подбородком и челюстью. Когда так делаю я, это означает, что я нервничаю. Я был склонен думать, что у Маролана это означает нечто иное, но не мог сказать, что именно. Вошел слуга, одетый в черную ливрею с головой дракона слева на груди. Интересно, подумал я, что за человек мог быть слугой Сетры Лавоуд. Судя по его круглым глазам и полному лицу, вероятно, он был из Дома Тсалмота. Лицо его было хмурым, а глаза выглядывали из-под мохнатых бровей. Похоже, он был стар. Его язык то и дело высовывался изо рта, и я подумал, в здравом ли он уме. Его фигура была слегка согнутой, а походка – шаркающей.

Он подал нам бокалы для аперитива, заполненные до середины чем-то цвета кленовых листьев. Каким-то образом он ухитрился перешагнуть через тело, даже, казалось, не заметив этого. Он обслужил сначала меня, затем Маролана и Сетру. Руки его были покрыты белыми пятнами и тряслись от старости. Обслужив нас и все еще держа в руках поднос, он встал позади Сетры, слева от нее, безостановочно окидывая взглядом комнату. Мне стало интересно, насколько согласованы движения его глаз с движениями языка, но не стал тратить время на то, чтобы это проверить. Напиток оказался ликером, сладким на вкус и с ароматом свежей мяты.

Мне не хотелось смотреть на Сетру и Маролана, и я обнаружил, что смотрю на тело Квиона. Не знаю, как вы, но я не привык к светским вечеринкам в компании мертвеца на полу. Я не знал, как следует вести себя в данной ситуации. Однако, сделав пару глотков, я начал успокаиваться. Сетра что-то шепнула слуге и положила на поднос кошелек. Слуга прошаркал ко мне и глядя куда угодно, только не на мое лицо, подал кошелек мне.

– У нас были некоторые основания позаимствовать часть твоих денег, – сказала Сетра Лавоуд.

Какая прелесть.

Прикусив губу, я попытался подумать о чем-нибудь отвлекающем, прежде чем полностью потеряю

самообладание и буду убит. Я взвесил в руке кошелек, в то время как слуга поклонился и вернулся на свое место позади Сетры. Подумав, я решил, что плечи его становятся сгорбленными, когда он останавливается, примерно как у бегуна, готового сорваться со старта. Я жестом подозвал его. Он поколебался, бросил взгляд на свою госпожу, моргнул раз двенадцать и вернулся ко мне.

– Подставь поднос, – сказал я.

Он повиновался, все так же не глядя на меня, и я медленно отсчитал полторы тысячи золотых империалов, монетами по пятьдесят и десять.

– Отдай это госпоже, – сказал я.

Он пошевелил ртом, словно обдумывая услышанное, и я заметил, что у него не хватает зубов. Наконец он отнес ей поднос. Все это выглядело как плохо поставленная пьеса.

Сетра уставилась на меня. Я ответил ей тем же.

– Это… – сказала она.

– Стандартная плата за выполненную работу, – объяснил я, бросая взгляд на тело. – Вы хорошо с ней…

В это мгновение поднос с деньгами отлетел в сторону. Сетра Лавоуд встала и потянулась к рукоятке своего меча. Маролан тоже встал, и могу поклясться, что он зарычал. Я широко раскрыл глаза и изобразил полную невинность, хотя мое сердце отчаянно стучало в упоительном ощущении ярости, смешанной со страхом, а это обычно означает, что кому-то сейчас не поздоровится.

Однако Сетра остановилась и подняла руку, что, в свою очередь, остановило Маролана. На ее губах появилась легкая улыбка, она чуть кивнула, села и посмотрела на Маролана. Он тоже сел, и его яростный взгляд, казалось, говорил: “Еще один”. Слуга ходил по комнате, методично собирая деньги и складывая их обратно на поднос. Это заняло у него некоторое время. Я надеялся, что он сумеет прикарманить несколько монет.

– Ладно, джарег, – сказала Сетра. – Ты все сказал. Мы можем теперь перейти к делу?

К делу. Именно. Я откашлялся и сказал:

– Ты хотела поговорить о деле. Ты хочешь купить титул в Доме Джарега? Да, я могу это устроить. Или, может быть, ты хочешь…

– Хватит, – сказал Маролан.

Следует отметить, что меня вполне можно довести до состояния, когда ярость пересилит инстинкт самосохранения.

– Оставь, лорд Дракон, – сказал я. – Не знаю, о каких “делах” может идти речь, но ты помешал моей работе, убил моего сотрудника, обманул меня и еще пытаешься угрожать. После всего этого ты хочешь говорить о деле? Дерьмо. Можешь говорить сколько хочешь. – Я сел, скрестил ноги и сложил руки на груди.

Мгновение они смотрели друг на друга. Возможно, они общались телепатически, возможно, и нет. Когда прошло около минуты, я глотнул еще немного ликера. Слуга закончил собирать рассыпавшиеся монеты на поднос. Он снова было протянул его Сетре, но та яростно посмотрела на него. С недовольной гримасой он поставил поднос на ближайший стол.

Сетра повернулась ко мне и сказала:

– Не знаю, что и сказать. Мы думали, ты будешь рад, что мы убили этого человека и избавили тебя от проблем…