Талисман
Шрифт:
– Успокойся, Джон, меня больше не интересует Алиса Болтон.
Когда Томас зажег свечи в тесной комнатке Эдинбургского замка, где разместился Линкс со своими оруженосцами, Монтгомери запоминал сообщение, которое должен был передать Брюсу.
– Передай депешу от меня только Брюсу, и никому другому. Скажи следующее, и слово в слово: «Приказ Джона – это проверка лояльности. Эдуард Плантагенет готов конфисковать поместья Брюсов в Эссексе».
Линкс повернулся к своему оруженосцу:
– Томас, мои рыцари скоро узнают, что кавалерийские офицеры Фитцуорена расположились
– У него есть голова на плечах, милорд. Может, он и выглядит простачком, но под этой рыжей гривой прячется мудрость старика.
Наконец Линкс впервые за весь день остался один. Он метался по комнате, как зверь в клетке, разъяренный тем, что Фитцуорен, видимо, прочитал все его донесения о действиях судьи Уильяма Ормсби и подозрения о том, что в заговоре участвует и шотландская церковь. Кузен мог продать эту информацию или использовать ее для шантажа.
«Чего ради, черт возьми, этот негодяй вызвался в самый разгар зимы проделать путь до Йорка? – спрашивал себя Линкс. – Что может получить Фитцуорен, дискредитируя меня в глазах короля? Кроме материальной выгоды и власти, должен быть другой мотив. Наверное, Фитцуорен делает это из мести!»
Линкс с облегчением вздохнул, когда Роберт Брюс выполнил приказ и привел с собой пятьсот воинов, вызвав еще тысячу из Каррика. Было уже далеко за полночь, когда он вошел в комнату друга, расположенную на верхних этажах Эдинбургского замка.
– Я твердо решил не браться за оружие и выполнил бы свое намерение, если бы ты не прислал Монтгомери.
– В моей преданности тоже сомневаются, – мрачно кивнул Линкс. – Я не удивлюсь, узнав, что кто-то нашептывает королю лживые обвинения. Но меня бесит, что король верит им.
– Это мой враг Комин. Король сглупил, освободив его в обмен на обещание подавить восстание Мори. В донесениях Комина королю говорится, что на севере все спокойно. Но правда заключается в том, что Комин в сговоре с Мори и совсем скоро заключит союз с Уоллесом. Они все просто тянут время, ожидая, пока Эдуард Плантагенет отплывет во Францию.
– Ты говоришь очень разумно. А я думал, что это мой кузен Фитцуорен пытается очернить нас в глазах короля, соглашаясь отвезти донесение Джона в Йорк.
– Возможно, мы оба правы. Комин мой враг, а Фитцуорен твой. Рано или поздно нам придется столкнуться с обоими.
Линкс отбросил эту мысль. Ему не хотелось пачкать руки кровью кузена.
В феврале и марте тридцатитысячная армия под командованием де Уорена, Брюса, Перси, Клиффорда и Крессингема совершила марш по всему приграничному району. Они не встретили вооруженного сопротивления, и казначей Крес-сингем был твердо убежден, что все это предприятие – пустая трата сил и казенных денег. Он вернулся в Берик и послал королю оптимистичные донесения о том, что сопротивление шотландцев окончательно сломлено.
В результате король Эдуард Плантагенет в апреле отплыл во Францию, вручив бразды правления Шотландией своему наместнику
В этом году весна сменила зиму буквально за одну ночь. Линкс де Уорен и Роберт Брюс предчувствовали беду. Они знали, что это случится, но не могли сказать, где будет нанесен удар.
Все произошло совершенно неожиданно.
Бывший комендант Берика Уильям Дуглас, присягнувший на верность королю, получил свободу и, вернувшись домой в Ланарк, тотчас объединился с Уоллесом. Они двинули армию на Скону, где верховный судья Ормсби пожинал плоды своих непомерных налогов. Судья бежал, и объединенные силы Уоллеса и Дугласа не встретили сопротивления. Простые люди Шотландии радовались тому, что священный город Скона, где короновались все их монархи, больше не находится в руках англичан.
Джон де Уорен срочно созвал военный совет.
– У нас нет выбора – только поход на Скону, – заявил он.
– Мы должны подождать, пока вернутся отряды Крессингема, – настаивал Перси.
– Мы не можем ждать, – заметил Линкс дяде. – С каждым днем все больше шотландской знати будет присоединяться к ним.
– Я последовал твоему совету; Линкс, и сообщил королю о поборах, чинимых Ормсби.
– Слишком поздно, верховный судья уничтожит все улики.
– Как бы то ни было, – заметил Перси, – но наш враг не верховный судья. Уоллес и Дуглас заняли Скону.
– Именем короля я конфискую все английские владения сэра Дугласа, если он не сдастся, – объявил наместник.
– Это не заставит его подчиниться, – презрительноч фыркнул Роберт Брюс. – Земли принадлежат жене-англичанке.
Джон де Уорен бросил на Брюса полный враждебности взгляд.
– Тогда я поручаю тебе заставить его покориться.
– Это довольно просто, – пожал плечами Брюс.
– Я настаиваю, чтобы мы немедленно двинулись на Скону, – торопливо заговорил Линкс, пока искры враждебности между его другом и дядей не разгорелись в большой пожар.
Джон де Уорен взглянул на остальных, ища одобрения. Все согласно кивнули.
Утром, когда армия готовилась покинуть Эдинбург, Линкс спросил Роберта, как он собирается справиться с Дугласом.
– Отправлюсь в Ланарк, захвачу его жену, детей и отошлю их в Лохмейбен.
Линкс де Уорен был потрясен. Он вспомнил о дорогих его сердцу Джейн и сыне и понял, что заплатил бы любую цену, чтобы обезопасить их.
– Ты поедешь со мной в Ланарк или встретимся в Сконе?
– У меня не хватит духу воевать с женщинами и детьми, – покачал головой Линкс. – Увидимся в Сконе.
Армия англичан встретилась с силами шотландцев в Ирвине, совсем рядом со Сконой. Когда сражение стало неизбежным, отряды англичан сплотились под единым командованием.
Джон де Уорен рассчитывал быстро разбить шотландскую армию и решил, что тяжелая кавалерия и валлийские лучники успешно справятся с этим без его легкой кавалерии и осадных машин.
Ночь перед битвой была предназначена для отдыха и молитв, но у Линкса де Уорена не было времени ни на то, ни на другое. Он переходил от палатки к палатке, беседуя с каждым своим рыцарем и валлийским лучником.