Талисман всадника

Локнит Олаф Бьорн

— Помню. Такой высоченный зануда с черной бородой.

Он не зануда, а хранитель Путевых архивов Аквилонии. Евсевий составил довольно точную карту Пограничья — оригинал валяется в канцелярии Эрхарда, мне все недосуг снять копию. Так вот, на плане Евсевия пограничная линия между нами и Немедией проходит точно с заката на восход от Синей скалы в Немедийских горах до Бритунии. Совершенно прямая линия, а мы до сих пор не удосужились выставить порубежные столбы, даже на самых крупных трактах…

— Намекаешь, что я бездельничаю? Ничего себе! Бедный Веллан потеет, вертится, что твой ошалевший бурундук в колесе, носится с высунутым языком, отлавливая разбойников

и торговцев незаконными товарами, моя порубежная стража трудится, не покладая рук… А какой-то стигийский колдунишка предлагает вместо того, чтобы заниматься делом, срочно идти вбивать столбы на болотах! Вот бы здорово увидеть на Ронинской трясине подорожный знак с гордым обозначением: «Вы стоите на священной земле Пограничья!». Тьфу!

— Ты, между прочим, не плюйся. Первые Озера мы миновали, значит, Пограничье, где можно позволять себе плеваться и браниться сколько влезет, осталось позади. Мы в цивилизованной стране — отучайся. Хороши будут господа посланники!

— Верно, верно, — поддержал меня высокий седой старик, ехавший по правую руку. — Веллан, запомни раз и навсегда: впервые за всю историю Пограничья мы едем с государственным визитом в соседнюю великую державу! Так что изволь выглядеть благородным дворянином. Сиречь (старик на память процитировал строки «Чистого Зерцала», известного куртуазного наставления) «пальцами в тарелку не лазать, громко не хлюпать, перстов об одежду и скатерти не вытирать, с соседями из-за куска не препираться».

— Скучные вы, — пренебрежительно ответил поучаемый. — Хорошо, молчу. Не буду хлюпать. Не буду персты вытирать вообще ни обо что. Стану волком и буду тихонько грызть кости в углу. Идет?

Вот такой разговор.

Я еду посередине, справа на длинноногой полукровке немедийской и тауранской пород лошадей гарцует Веллан, сын Арта, глава нашей многострадальной Порубежной управы. Слева подталкивает шпорами гнедого коня Эрхард, король Пограничья и прилегающих земель. Эртель едет далеко позади — король предусмотрительно поставил племянничка-наследничка присматривать за обозом, чтобы они постоянно не цапались с Велланом и не оглушали благочинный строй монаршего посольства громкими переругиваниями и непотребными воплями. Посему Эртель отделен от нас четырьмя крытыми фургонами, в которых мы везем продовольствие и обширный набор подарков для Тараска Эльсдорфа и его придворных: меха, изделия подгорных мастеров Граскаальского королевства гномов и несколько бочек настоящего высокогорного меда, исключительно ценящегося в полуденных землях. Насколько я подозреваю, Веллан и Эртель с самого выезда из Вольфгарда строят коварные планы по похищению одной из бочек. Обжоры.

Да, действительно, король Пограничья создает, так сказать, исторический прецедент — едет в гости к немедийскому государю. Его ближайшее окружение составляется из меня, как придворного мага, наследника престола Эртеля, Веллана, командующего нашей немногочисленной охраной (полтора десятка людей и полтора десятка оборотней) и, как это ни странно звучит, посланника короля Граскааля Дьюрина VIII. Сначала предполагалось, что вместе с нами отправится старый Фрам по прозвищу Мрачный, однако Фрам ехать категорически отказался, сославшись на занятость. Он теперь руководит строительством королевского замка в Вольфгарде, каковое строительство поручено нашим союзникам-гномам, не имеющим себе равных в искусстве сооружения каменных крепостей. Фрам, посоветовавшись с гномьими старейшинами, отослал в Немедию дальнего родственника — Дарта, сына Торира, из тех, что именуются «молодыми,

да ранними». Этот рыжебородый гном совсем недавно отпраздновал совершеннолетие (по меркам подгорного народа, гном становится взрослым в сорок четыре года — известно, что карликам отмерен длинный срок жизни, и взрослеют они позже людей), но поскольку Дарт являлся сыном старейшины одного из уважаемых кланов было решено, что представлять гномов на коронации будет именно он.

Пожалуйста — позади наших скакунов гордо месит снег низенький лохматый пони, в изобилии обвешанный серебряными побрякушками, а в седле громоздится достойный посол государя Дьюрина. Борода веером, нос кверху, щеки для важности надуты. Я достаточно близко знаком с народом гномов, чтобы утверждать — до истинной гномьей основательности и суровости Дарту еще расти и расти. Но в Немедии он произведет впечатление, ибо во владениях Трона Дракона нет поселений гномов. Только, кажется, в Шадизаре существует небольшая община карликов из Кезанкийских гор.

С той поры, как почтовые птицы доставили в Вольфгард невероятное сообщение о внезапной смене власти, никаких новых депеш из Бельверуса не приходило, если не считать доставленного гонцами в форме немедийской гвардии торжественного приглашения, на праздник коронации.

Я немедля напросился в посольскую свиту ради того, чтобы лично убедиться в нерушимости магического равновесия на соседских землях. Все-таки я не зря отношу себя к немногочисленной негласной гильдии волшебников-равновесников, не отрицающих, но и не поддерживающих как Тьму, так и Свет. Я полагаю, что в мире должно хватать поровну и того, и другого, ибо только во Тьме узришь ты зарождение Света, и лишь в сравнении с черным познается белое. Равно как и наоборот.

Прозаичные оборотни, выслушивая мои разглагольствования о природе двух Великих Красок, угольной и снежной, не упускают случая поддеть: мол, твоя замечательная теория Равновесия вполне применима к иным сферам бытия. Не напившись, не познаешь похмелья, не впав в плотский грех, не родишь ребенка… И так далее. Веллан с Эртелем, конечно, ребята добрые и симпатичные, но ужасно невоспитанные. И необразованные. Воображаю, как на нас будут смотреть при немедийском дворе — как на странствующий зверинец с медведями и волками.

Меня могут спросить: как связаны между собой путешествие в Бельверус и мои подспудные тревоги о нарушении Равновесия?

В своих предыдущих записках я упоминал, что человек, сведущий в искусстве волшебства, гораздо острее чувствует напряжение, возникающее в сети магической силы, опутывающей наш мир. Не говоря лишних слов, замечу только одно — Полдень начинает угрожать явившейся из Ниоткуда чужой магией. С каждым шагом, с каждой пройденной лигой, приближающим меня к Немедии, я вижу, как горизонт затягивает багровым туманом, не рожденным человеком, гномом, оборотнем или любым другим разумным существом Хайборийского мира.

Впервые о таинственной напасти сообщил герцог Мораддин в паническом письме, прибывшим с ястребом-перепелятником. Но сейчас у Мораддина уже ничего не спросишь — герцог Эрде, как утверждают, погиб во время народных волнений в Бельверусе. Может быть, он пытался как-то противостоять новоявленной угрозе и вступил в битву с противником, несоизмеримо превосходящим его силы? Не знаю. Я просто вижу, как где-то в сердце нашего материка налилась прохладной багровостью гнойная язва.

Что-то, Нечто, вернулось из прошлого. Прошлого, в котором еще не появились следы человека. Прошлого, принадлежащего другим, чуждым для нас народам.