Талисман мага
Шрифт:
Если Рэйфилы объединятся с Андерсенами, от никому не известного Михаэля Хюттнера останется мокрое место: не поможет и вмешательство «Sunrise». Тем более, что с «Sunrise» Ральф сейчас был не в ладах. Опять же, как только что выяснилось, Координатор этой организации — не кто иной, как Рэнди Андерсен…
«Господи, о чем я?» — спохватился разведчик.
— Отец, а где гарантия, что этот купец не продаст ее кому-нибудь другому?
— Будь она лет на пятнадцать помоложе, он бы именно так и поступил: белые женщины здесь редкость. Но за тридцатисемилетнюю гораздо больше заплатят родственники. Или ты… —
— Это ему придется заплатить мне, — процедил сквозь зубы Ральф.
— Не горячись. Отсюда до Чизпека — недели три пути — не близко, и все же на дорогу от Чизпека до Острова и обратно уйдет больше, да еще плюс сборы. Уверен, настоящий купец вряд ли поплывет с пустым трюмом. Так что ты успеешь.
— А почему еще и обратно? — не понял Ральф.
— Потому что Амалию он пока оставит здесь: зачем рисковать, когда намного безопаснее привезти сюда Рэнди.
И снова с доводами отца нельзя было не согласиться, если бы не одно «но».
— Предположим, я сегодня же отправлюсь в Чизпек — но тогда как быть с Дэвидом?
— Михаэль, я с удовольствием послал бы за Амалией десантников — от них было бы больше проку там, чем здесь, — но, во-первых, это не мой личный отряд, а во-вторых, у вас с Майером чересчур сложные отношения…
«Да уж…»
— …Ну, а если попадемся, то, по крайней мере, будет у кого попросить помощи. Чизпек ведь не на другом континенте: как-нибудь дотянусь…
В голосе Карлоса впервые промелькнула неуверенность.
То, что вместе с Ральфом в Чизпек собрался Риу, было совершенно естественно, но когда свои услуги предложил Ян, разведчик в первую минуту подумал, будто ослышался.
— Вы оба, — десантник перевел глаза на Риу и снова на Ральфа, — спасли мне жизнь.
— Ну, если быть объективными…
— С Карлосом остаются ребята, — кивнул Ян, — вас же только двое, а местный лес, как я понял, не самое безопасное место.
Что правда, то правда, и все же почему-то создавалось такое впечатление, будто Ян был заинтересован в предстоящем путешествии чуть ли не больше тех, кого собирался защищать. С другой стороны, разве это повод, чтобы отказать?
— А что говорит твой командир?
— Он согласен, — неправдоподобно светлые, «леденистые», глаза десантника сделались совсем бесцветными, неживыми, и в них промелькнула безнадежность, точно Ян заранее знал ответ… И Ральф не смог сказать «нет» — потому что безнадежности не выносил.
Согласился — и вот сейчас, спустя четыре дня, уже почти жалел о том, что тогда расчувствовался и взял десантника с собой. Нет, Ян не делал ничего такого, что бы не понравилось его новому командиру — скорее, наоборот: просто из кожи вон лез, стараясь угодить. И тем не менее разведчик находился в постоянном напряжении — будто чего-то ждал. Или опасался? Чего именно, трудно было даже вообразить: ну, не принимать же всерьез дурацкие мысли о духах б'буши, которые якобы могли вновь вселиться в тело десантника…
Вообще-то, обо всей этой истории Ральф вспоминал безо всякого энтузиазма: с одной стороны, с очевидным не поспоришь, но с другой — что значит очевидное? Надышались, к примеру, каких-нибудь ядовитых испарений — вот вам и «очевидное»! Или взять поляну, на которой стояла
Чем не объяснение? Жаль только — удовлетворяло оно исключительно разум. А Ральф, на свою беду (или на счастье?), привык верить еще и интуиции, которая, увы, подсказывала, что не все здесь так просто. И все же допустить, что какой-то мутантский шаман, подобно Нечистому, способен возрождаться в чужом теле с помощью одной только мысли… Нет, к этому Ральф был пока не готов.
А между тем, с Яном было и в самом деле удобно: например, для троих ночное дежурство распределялось уже не по четыре, а по три с натяжкой часа, и появлялась возможность подольше поспать. Да и силой этого парня, что и говорить, Господь не обидел: если нужно было прорубать дорогу в молодняке или устраиваться на ночлег, получалось, как минимум, в два раза быстрее. Глядеть на него в такие минуты было одно удовольствие: выработанная годами сноровка, плюс врожденное изящество, переходящее в некий, едва заметный шик. А поскольку десантник был еще совершенно потрясающе сложен… Абсолютную гармонию нарушала лишь некоторая поспешность — чуть ли не жадность, — с которой Ян бросался помогать. Словно пытался всячески оправдать свое присутствие.
«Что ж, не будем торопиться с выводами…» — делая вид, якобы ничего не замечает, думал Ральф. Он оказался прав: вскоре десантнику, видимо, стало невмоготу, и вечером четвертого дня наконец открылась настоящая причина, по которой он покинул отряд.
— Я поднял против них оружие — теперь никто не повернется ко мне спиной.
— Глупости: все знают, что ты был не в себе.
— Вот именно — не в себе, — усмехнулся Ян. Он нервно крутил висевший у него на груди медальон. Ментальная защита десантника оставляла желать много лучшего, поэтому ношение этой штуковины было одним из условий, которое поставил Ральф.
Разведчик поморщился: разговор, похоже, свернул на ту самую — неприятную для него — тему.
— Хочешь сказать, они поверили во всю эту чушь?
— В том-то и дело, что нет: они… — Ян замялся.
— Посчитали тебя сумасшедшим? — догадался Ральф.
— Да. Подожди, — вдруг спохватился десантник. — Ты сказал «чушь»? Выходит, и ты тоже… тоже не ве… — Он запнулся, но тут же заставил себя продолжать: — Я не сошел с ума! И я не собирался убивать ни Уве, ни Стива — никого… Ты ведь знаешь… знаешь, что это был не я! Ты же его почувствовал! И не просто почувствовал, а даже пытался ему помешать!
— Это был не ты, — согласился разведчик. — И я не говорил, что считаю тебя сумасшедшим.
Кажется, только теперь Ян снова начал дышать. Еще бы: ему перестали доверять те, кто много лет фактически заменял ему семью. Он бросил все, ушел с малознакомым человеком — только потому что тот так же подвергся воздействию необъяснимых сил и, значит, должен все понимать…
— Я смотрю, тебе легче поверить в какую-нибудь чертовщину, чем признать себя больным, — улыбнулся Ральф. — Ладно, ладно: раз наши с тобой впечатления совпадают, можно не волноваться. Остается только выяснить, что же это все-таки было.